Когда мы сообщили, что переедем от нее, Нина Павловна устроила концерт. Плакала и просила:
– Простите! Не уходите! Не бросайте инвалида!
В мои обязанности входило ровно в два часа дня подавать обед.
В среду в меню был суп, сваренный по французскому рецепту, – с шампиньонами и сыром. Заметив, что стрелки настенных часов показывают 13.55, Нина Павловна возмутилась подаче блюда:
– Убирай тарелку, рабыня! Когда скажу, тогда и принесешь!
Я вздохнула глубже, как учат индийские практики, и забрала тарелку, стоящую на подносе.
Мама спокойно сказала:
– Нина Павловна, нужно в магазин. Мы вас покормим и поедем за продуктами. Вокруг лес. Транспорт ходит плохо, нам долго ждать маршрутное такси.
Хозяйка после маминых слов, величественно кивнула и приказала вернуть тарелку, что я и сделала. Макнув указательный палец в суп, Нина Павловна недовольно вскричала:
– Горячий!
Через две секунды она проделала с супом ту же процедуру и вынесла вердикт:
– Холодный!
После чего впала в задумчивость.
Мы в это время стояли перед ней навытяжку.
– Начну трапезничать, он остынет…
Мама не выдержала:
– Мы не ваши заключенные! А вы не наш надзиратель!
После этого матерные ругательства почтенной матроны загрохотали, как канонада, и были слышны за два переулка.
Мама заревела от обиды и высказала Нине Павловне все, что о ней думает. Та в свою очередь нас прокляла и пригрозила тем, что напишет в милицию о том, что чеченские бандиты обидели несчастного инвалида.
– Пишите, – сказала я. – У меня теперь есть ставропольская прописка.
Услышав эту новость, Нина Павловна мгновенно передумала куда-либо писать и начала вести себя как ни в чем не бывало.
Однако мать решила больше не ночевать в ее доме и осталась на улице. Мои уговоры одуматься ни к чему не привели. Раскуроченная скамейка в лесопарке заменила матери кровать, а уборной служили кусты сирени.
Четыре дня я разрывалась между неуступчивыми женщинами, а затем отправилась на Нижний рынок с твердым намерением изменить нашу жизнь к лучшему.
На Пятачке было многолюдно. Около двухсот человек кричали одновременно: одни сдавали жилье, другие пришли, чтобы его снять. Некоторые маклеры предлагали сделать паспорта, свидетельства о рождении и дипломы.
Ко мне подошел арендодатель, посчитав, что видит перед собой студентку вуза.
Я объяснила ему, что он ошибся:
– Мне нужна квартира, где можно поселить мать и кошек.
– Но вы студентка! – настаивал мужчина.
– Это еще под вопросом…
– Вы закончите университет! Вижу! Вам немало предстоит повидать и написать.
Разговор плавно перетек в сторону мистики.
– Егор, пятьдесят два года, – представился мужчина. – В молодости работал на магическое подразделение КГБ.
Чего я в этом городе только не слышала! Потому даже удивляться не стала.
– Моя цель сегодня – найти квартиру, – предупредила я непрошеного собеседника.
– Вижу, вы мне не верите, – обиделся Егор. – А все правда! Было мне девятнадцать лет, и служил я на флоте. Родину готовился защищать. В СССР часто аварии происходили, в том числе на военных учениях, только в газетах об этом запрещали писать. Военная тайна.
– Сейчас многое изменилось? – спросила я.
На Пятачке стоять целый день нелегко, беседа отвлекает, хочется отдохнуть от постоянного шума и гама, в котором люди что-то ищут и никак не могут найти.
– Ничего не изменилось, – ответил Егор. – Но вы меня не дослушали. Вышли мы как-то в море, и взрыв! То ли на рогатую мину напоролись в глубоких водах, то ли бытовая авария произошла. Нам так и не сказали, а спрашивать не велено было. Родителям похоронку отправили: «Ваш сын погиб на службе». А я в реанимации был, в крайне тяжелом состоянии, врачи сказали, что не доживу до утра. Лежал подключенный к аппаратам, то приходил в себя, то терял сознание, а затем узрел свет, льющийся с потолка. Свет переливался синими искрами, а внутри него проявился лик иконописный! Явилась ко мне святая Мария, мать Иисуса! Свет от ее покрывал становился все более густым и сверкал золотым и сиреневым. Решил, что умираю, оттого и чудится мне дивный лик. Укусил себя за руку, но видение не пропало, только капельницу выдернул из вены. В голове мысль: «Смерть моя пришла!» И поплыл по воздуху звон колокольчиков, услышал я сквозь миры прекрасный голос: «Не тревожься, юноша. Ты будешь жить еще очень долго…» После этого меня озарило. Надо работать на КГБ! Как очухался, сразу пошел проситься сами понимаете куда. И знаете, взяли! Долгие годы в закрытом медицинском институте работал. Опыты над людьми и животными ставил. Ауру изучали, атомы, магические ритуалы, пока перестройка не грянула и не развалился СССР…