Да было ли, было ли это:
Что посланный вверх с размаха
Волан прицепился к ветке
И обернулся птахой?
Как жирно пахнет сметаной
Сожжённая в полдень кожа,
И шмель над травами тянет:
«Я тоже живу, я тоже…»
2.
По-английски пред самоваром…
А.С. Пушкин
По-английски пред самоваром
Посуды фарфоровый ряд.
Колышутся осы по парам
И банки с вареньем стоят.
Скрипит деревянное тело
Веранды, шаманят кусты.
Мне скучно, мне осточертело
Пить чай и беседы вести.
Последние проблески лета
Затем горячее и злей,
Что сливы – зелёного цвета
И что виноград не дозрел.
Я вижу предельно, с изнанки
И дом, и веранду, и сад.
Гудит погребённая в банке
С вишнёвым вареньем оса.
Собака сдирает ошейник,
И цепь волочится за ней,
И нет ничего совершенней
Бессмысленной жизни моей.
3.
В лесу крапива хороводила,
Мне ноги обожгла.
Я путь держала за смородиной,
Я за малиной шла.
Ах, ягод красные и синие
Разводы возле рта!
Я видела гнездо осиное
И мёртвого крота.
В овраге жар парил над сыростью.
И кто б сказал теперь,
Когда трава успела вырасти,
Когда зацвёл репей,
Какую землю я наследую
И до какой поры
Шагает рядышком бессмертие,
Качается полынь.
* * *
Седой бедой от неба до Саян
Мне голос твой из тишины сиял.
Такая затевалась заваруха,
Где жил потомок снега и славян
На древней смеси зрения и слуха.
Глотали рёбра пение стрелы,
Но шли в атаку русские тылы –
Всегда в песке и серые от глины.
И спали – от Таймыра до Тывы –
Ничейные, но братские могилы.
Я буду жить, пока не отзвенел
Мне голос разнотравья и зверей:
Так жизнь свою об землю истрепали,
Кто с молоком монгольских матерей
Всосали дым над дикими степями.
* * *
Чтоб я не вспоминала о тебе,
скользит река в прохладе и тепле,
возносятся грачи над колокольней.
В глуши весна приходит не теперь,
не напрямки, а позже и окольней.
Узревшие добро в её красе:
как воздух сер, как в поле снег просел, –
живут насквозь, не засекая вёсен.
Чтоб о тебе не вспоминать совсем,
я ничего не вспоминаю вовсе.
Но верю в дом, растущий на золе,
и в хлеб, который заключён в зерне,
и в рыбу, прорывающую сети –
как всякий умиравший на земле,
что до конца не замечает смерти.
Она возьмёт своё от сонных тел,
пока над куполами в темноте
ползёт луна нештопанной прорехой,
и навсегда благословенны те,
кто нас забыл, кто мимо нас проехал.
* * *
С октябрём снегопады совпали,
Отзвенело закат комарьё.
Спи, моя земляничная память,
Оборотное зелье моё.
Тонут яблоки в старой корзине,
Вовсе выйдут на Покрова.
День сверкнул хрусталём стрекозиным,
Подогнула колени трава.
И ребёнок, бегущий за ветром,
Колотя деревянный настил,
Однокрылую птицу заметил
И на волю её отпустил.
Жизнь во всей полноте
Жизнь во всей полноте
Литература / Литература / Паустовский – 125
Скороходов Максим
Писатель на даче под Тарусой, 1964 год
Фото: РИА Новости
Теги: Константин Паустовский , память
Творчество Константина Паустовского созвучно и русской, и украинской культуре
Мастер лирической прозы, воспевший красоту во всех её проявлениях. Блестящий стилист, боготворящий русский язык, кропотливо работающий со словом. Талантливый и терпеливый учитель, на чьих литинститутских семинарах совершенствовали своё мастерство многие будущие видные писатели XX века… Всё это – Константин Паустовский – поистине уникальная фигура в русской литературе, чьё творческое наследие и сегодня остаётся не до конца изученным.
Вся жизнь его от поступления в 1904-м в гимназию до кончины в 1968-м была заполнена великим множеством значимых событий. Он перепробовал немало самых разных профессий – был кондуктором трамвая и вагоновожатым, рабочим на заводе, членом рыбацкой артели, военным корреспондентом, редактором. Изъездил не только весь Советский Союз, но и многократно бывал за рубежом. Всё это многообразие городов, стран и культур воплотилось в творчестве, вошло в плоть языка, в ткань произведений.