27 августа Дубчек обратился к народу, призвав верить ему, Дубчеку, и заявив, что всё происходящее – временные меры.
Однако ситуация не становилась менее напряжённой. Национальное собрание объявило ввод войск нарушением хартии ООН. В Праге и других крупных городах шли демонстрации с антикоммунистическими и антирусскими лозунгами. Стали возникать «дубчековские клубы», молодёжь активно вступала в КПЧ в знак поддержки её курса (только в течение месяца после ввода войск в партию вступило 7199 человек, из них 63,8% – люди моложе 30 лет). Другой формой сопротивления стала эмиграция – 50 тыс. человек в течение первого месяца, 300 тыс. – конечная цифра…
Брежнев следующим образом в одном из своих выступлений обосновал ввод войск ОВД в ЧССР: когда в той или иной социалистической стране внутренние и внешние силы враждебные социализму пытаются реставрировать капитализм, когда социализм оказывается под угрозой в одной стране, это проблема не только данного народа и данной страны, но и всех социалистических стран. На Западе лицемерно назвали это «доктриной Брежнева». Лицемерно – потому что, во-первых, в Уставе НАТО чёрным по белому записано, что в случае дестабилизации положения в стране – члене НАТО, угрожающей дестабилизацией в других странах – членах НАТО, организация имеет право на военное вмешательство…
Во-вторых, США незамедлительно вводили и вводят свои войска в любую страну, если там возникает угроза их интересам, и сами или совместно со своими сателлитами давят любое сопротивление, особенно левых сил…
Чехословакия как зеркало обуржуазивания
Краткосрочный результат ввода войск в ЧССР был, безусловно, положительным для соцсистемы: была пресечена попытка дестабилизации социалистического лагеря…
В связи с этим нельзя согласиться с мнением тех, кто считает, что ввод войск ОВД в ЧССР нанёс серьёзный ущерб позициям СССР в мировой политике, осложнив отношения с Западом. В мировой политике, т.е. борьбе, прочные позиции обеспечиваются примерным военно-стратегическим паритетом, т.е. наличием силы, а не холуйскими улыбками до ушей и готовностью соглашаться, подквакивать сильным и кланяться...
Именно жёсткая позиция СССР, занятая во время чехословацкого кризиса, стала, как это ни парадоксально на первый взгляд, одним из факторов, приблизивших детант, т.е. разрядку напряжённости на уровне государств. На другом уровне – надгосударственном, наднациональном – под видом сближения с СССР с конца 1960-х годов начала реализовываться принципиально новая стратегия борьбы с соцлагерем – удушение в объятиях…
«Крестовый поход» против СССР, начатый на рубеже 1960–1970-х годов наднациональными и во многом специально для этого похода и созданными структурами («Трёхсторонняя комиссия» и др.), был не военным, а прежде всего информационно-экономическим... Этот крестовый поход, как и Крымская война, увенчался победой Запада, и какую-то свою роль сыграли в этом долгосрочные последствия ввода войск в Чехословакию...
Ввод войск был пирровой победой: из 88 компартий мира только 10 безоговорочно поддержали действия ОВД… Среди западных левых интеллектуалов – традиционного внутрикапиталистического союзника СССР стал активно распространяться антисоветизм… СССР в глазах многих, если не большинства, левых окончательно утратил ореол революционности, перестал быть воплощением царства свободы, справедливости и социальных экспериментов, «Пражская весна» и её финал в августе 1968 г. стали важным этапом в окончательной кристаллизации антисоветского сегмента в самом советском обществе...
Взгляд из сегодняшнего дня
Очень чётко сформулировал дилемму советского руководства Ю.В. Андропов во время встречи с коллегами из ГДР в сентябре 1968 г.: «У нас был выбор: ввод войск, который мог запятнать нашу репутацию, или невмешательство, что означало бы разрешить Чехословакии уйти со всеми последствиями этого шага для всей Восточной Европы (выделено мной. – А.Ф. ). И это был незавидный выбор».
Сказанное Андроповым в значительной степени отвечает на второй вопрос: каким был главный мотив ввода войск – политико-идеологическим или геополитическим? Ясно, что второй… Об этом прямо говорят и не ангажированные западные исследователи. Вот, например, что пишет автор книги «Операция «Раскол» С. Стюарт: «…в каждом из этих случаев (ввод войск в Венгрию в 1956 году и в Чехословакию в 1968 году. – А.Ф. ). Россия стояла перед лицом не только потери империи, что имело бы достаточно серьёзное значение, но и перед лицом полного подрыва её стратегических позиций на военно-геополитической карте Европы. И в этом, больше чем в факте вторжения, состояла действительная трагедия. Именно скорее по военным, чем по политическим причинам контрреволюция в этих двух странах была обречена на подавление».