«ДАВАЙ, АХАХ, - кричал я в порыве,- ЕЩЕ, сильнее». Мощные ветви разрывали снежный наст, глыбы снега разлетались в разные стороны, то и дело ударяя в дно лодки, бросая ее из стороны в сторону.
«Эйто все, все на что ты способен?» А в ответ только гул, гул настолько глухой, что казалось грудь разорвет на части, на уши давила такая сила, что даже не чувствовалось боли.
Счастья Тени не было предела, я сколько не видел его довольную улыбку, сколько ощущал спинным мозгом, теперь он сидел на самом носу лодки спиной ко мне, с широко раскрытыми руками, жестко держась за борта. В свою очередь я встал на изготовку, на дне душегубки на эйтот случай были встроены приспособы для жесткой фиксации ног, одна нога позади, вторая согнута в колене, наклон вперед, весла по ветру.
«Говоришь, будто ты управляешь душегубкой, ну нууу, сейчас посмотрим». Выгнув торс в бок, и, сделав небольшой крюк, лодка резко, но плавно совершила разворот, затем еще один, Тень всем своим телом помогал мне справиться с напряжением, уж больно сильна была вибрация от напора ветра. Еще один небольшой крюк, поворот, удар снежного кома, да такой сильный, что у Тени ноги задрались выше головы. Сжав зубы, я вывернул душегубку в другую сторону, пока что все хорошо, все хорошо, хо ро шо. Удар, еще один, душегубку подбрасывает ввысь, разворачивает в воздухе, на какое-то мгновенье мы замираем в воздухе далеко над землей, невесомость охватывает нас с Тенью, да так что аш дыханье перебило. Отбросив весла в сторону, следом опустив руки, широко расставив пальцы, ледяной ветер обжигал вспотевшие ладони, теребил волосы на голове, заставлял выдавить улыбку.
«Эй, старый……. СЕЙЧАС» и тут наша лодка камнем упала вниз, чернявый вытянулся в стрелу, ну а я прижался к передней ноге как можно сильнее, комья снега разбивались о борт душегубки, не причиняя никакого вреда, разбиваясь в пыль.
«Настала наша очередь, ты слышишь, НАША». Кровь кипела, жилы натянуты как струны, кости изогнуты, мышцы камнем, Тень бесстрашен, как никогда. Долетев почти до земли, мы со старым не сговариваясь качнули лодку вбок, резко закрутив ту юлой, что позволило выровнять нос по горизонту, душегубка с невероятной скоростью умчалась из пробуждающего леса набрав в пике невероятную скорость.
Весь проделанный маневр позволил нам отложить рассвет на какое-то время, небольшой сумрак вновь окутал округу, но тут вдалеке начали появляться огни из клеток, развешанных на деревьях, путники как навстречу, так и по пути, показался свет ветхого города.
5
Какова цена сегодняшнего дня, а кто может сказать, насколько дорого завтра. Прожив довольно долгую жизнь, невольно начинаешь думать о конце пути, но мало кто догадывается, что дорога, сделав обрыв жизни, может петлять еще очень долго.
Тем утром стоял непроглядный туман после сильных ночных морозов. Вытянешь руку - не видать кончиков пальцев, ладонь лишь чувствует легкую прохладу. Душегубка то и дело с жутким скрежетом натыкалась на деревья, выдирала шифер с крыш, скребла бортом обветшалые стены, настолько слепы мы были с Тенью. Оставалось только дрейфовать по переулкам, как можно медленнее погружаясь с головой в молочные тучи.
Но всему приходит свое время, вот и эйтой безмятежности наступил конец, лавируя между развалин цехов, стараясь не распороть брюхо лодки о какую-нибудь торчащую арматурину или уголок, мы пробирались вглубь староделательного завода. Найти причину, по которой я направился именно по эйтому пути не смог даже старый, а уж я и подавно не знал, что делаю. Лодка из-за плохой видимости то и дело упиралась в развалины, поднимая пыль, усугубляя видимость, осыпая кирпичи со старых стен. Казалось, сам завод расставлял невиданные ловушки, игрался с путниками с не особым интересом, так как мы с Тенью все равно пробрались в самый центр промзоны. Именно тогда я увидел сидящего Его, сидящего поджав тонкие ноги, обхватив колени высохшими руками, черного как смоль, казалось, он поглощает весь свет и черное пятно было видно задолго до нашего приближения. Первое, что пришло на ум – блуждающая тень, но, разглядев поближе, стало четко видно перелив волос играющих на ветру, черную одежду, такую же темную кожу.
«Да эйто же мумия», - прозвучал тогда жалкий голосок в голове, ну точно! Кожа высушена ветрами сильно обтягивала кости, пальцы рук и ног словно корни деревьев, лицо, сокрытое полумаской, напоминало обожженную на солнце глину, покрытую глубоким трещинами. Веки широко раскрыты, а глаза словно два черных блюдца, вогнутых внутрь, отражали мое лицо. То тут, то там из кожи торчали мелкие перья, довольно странно, никогда не видел ничего подобного.