«Лодочник….. Ээй, угрюмый лодочник….. УГРЮМЫЙ,» и тут то я опомнился, кто-то снизу настойчиво меня звал.
«Эй, лодочник, давай сюда», нагнувшись вниз, я никак не мог разглядеть кричавшего, но голос был слегка знакомым, пришлось спуститься, и как только Тень сделал неуклюжий мах веслом, мумия рухнула прямиком на меня в душегубку. Задержав дыхание как можно на дольше, да так что приходилось терпеть боль в груди, ведь очень не хотелось вдыхать трупную пыль, зная заранее, какой припротивнейший привкус у сухой мертвечины. Перекинувшись взглядами со старым, который только широко разводил руками, мол эйтот сам упал. Посмотрев под ноги, я с удивлением обнаружил, что от мумии не осталось и следа. Зад так и сел. Даже костей не осталось, только перья, подхваченные ветром, легко разлетались в разные стороны, совершенно черные перья.
КАРР, от такого крика вся спина покрылась испариной. Кар - карр…. карр, поднялся целый шквал, откуда не возьмись налетели вороны, они схватывали перья лапами, клювами, дрались меж собой вырывая трофеи. Спустя мгновенье они скрылись в тумане. Шум, гвал, удары крыльев, эйтот ужас закончился, лодка стояла на земле, мы с Тенью молча слушали хлопки разлетающихся птиц.
«Чернявый, что эйто было?» - обратился я к старому, но как обычно тот молчал, я сам-то пришел в себя не сразу, не заметил стоящую рядом старуху.
«Пришло время перемен, - сказала она, - Время». Чуть помедлив, она добавила: «Черным как смоль мог обернуться кто угодно, но вот покровителем воронов только демон времени, демон перемен».
Вкратце, о старухе можно написать следующее – какая-то она жутковастая, не от мира сего, не со здешних мест. Еще я поймал себя на мысли, что не могу посмотреть той в глаза, взор так и бегает все вокруг да около, чувство неловкости накрыло с головой. Но в то же время дало возможность разглядеть ну уж очень странный наряд: шкуры животных выделкой вывернуты наружу и были обшиты шелком, строчки нитей переплетались в причудливые узоры, и все эйто было обильно украшено бисером. Столь шикарная одежда, впрочем, была затаскана до дыр, местами виднелись заплатки, нашитые столь же умелыми руками и украшенные тем же бисером. Одежда была легкой, старуха в ней скакала с легкой грациозностью, по другому ее походку не назовешь, скакала довольно юрко. Зимним сей наряд не назовешь, уж больно много открытых мест, плечи, местами талия, лодыжки. Прическа у бабушки была под ноль, вправду под ноль, как моя коленка, странно все эйто и в голове ну никак не укладывалось, откуда такая к нам забрела, с каких времен, но спросить об эйтом было почти невозможно. Уж больно силен авторитет старого духа, да еще ее тату невольно заставляли задрать брови и сжать губы в антиулыбке. Цвет тату переходил от черного до ярко-зеленого с желтоватым отливом, сначала я и вовсе подумал, что старуха обросла мхом, чуть прищурился, и вправду, тату обросла мхом. Копытный зверь, с клювом сокола и винтовыми рогами тура, с большой мохнатой гривой, свисавшей вниз и переломанной спиной, добыча лежала на спине с переломанной спиной. Старуха то и дело стучала зубами, да так сильно и с таким непостижимым видом, будто за собой не замечая эйтого, странная она, и точка и с чего мне ее голос показался знакомым?
С прытью молодухи она уселась в душегубке, ткнула пальцем в сторону, указав путь и медленно начала свой рассказ: «значит, ходит по миру одна легенда о начале начал». Зазвучал треск зубов…
«Темнота, непроглядная масса, непостижимая, сотворенная из ничего, вот каким было наше Все, но тому правлению пришел конец, в глубинах мрака родился свет, его лучи несли тепло, деля весь мир на две вершины.
Владыка тьмы был жестк, суров, без колебанья свет возненавидел, то черный брат и знать о нем - великое проклятье. Темнее темного, морозней скованного льда, но в свет выходит крайне элегантным, хорош собой и строен, и силен, и одевается со вкусом, да только под одеждой кости, те, кстати, тоже черные как смоль. В груди часы, глухой удар, еще щелчок, опять удар, стук механизма еле слышен. Верь мне, его не спутаешь ни с чем. Да, да, его встречала я, он часто достает часы и долго смотрит в однотонный циферблат, в котором нет ни стрелок, цифр и только тихий стук: тук..так…,тук..так. Он знает, что придет тот час, когда весь мир проглотит тьма и свет исчезнет, мрак, покой, таков путь черного из братьев.