Шууур, шурх, шурхххх….. шурх, Шурх, Шараххх…. Шурх, шурх шурх, шурх, шурх, шурх. То были они, да еще в таком количестве, что один конец туннеля, казалось, кишил серой червявой массой. Они бежали прямо на нас, лицо старика от увиденного совсем обвисло, глаза расширились, скорее всего и я выглядел не лучшим образом, осознавая, что убежать и скрыться нет никакой возможности. Встав за колонну, чтоб не сбили с ног, и, ухватив улепетывающую Тень за шиворот, я приготовился к самому худшему. Шуршание ножек слышалось уже над нами, слева и справа, от эйтого шума все тело покрывалось мурашками, старого колотило, топот начал раздаваться далеко позади нас. Страшно было, но я все таки решился открыть глаза и увидел, как головастики проносились мимо нас, мимо колонны. Нееет, они определенно видели, где мы сидели, но продолжали бежать мимо, словно не в состоянии остановиться. Уплотняясь, и вот уже толкая друг друга, те стали натыкаться о льдины, разнося в клочья, все то, что наросло за долгое время. Вскоре исчез ворс прямых льдин с потолка, раскрошены в мелкий снег ледяные фигуры с полу, только начались крошиться бетонные основания, как все закончилось, совершенно все. Убежал последний головастик, сверкая маленькими ступнями и, на пещеру легла тишина, шурх мелким ножек исчез столь стремительно, как и появился, сейчас только мы с Тенью, тяжело дыша, нарушали покой большого зала.
Вдох и такой протяжный выдох, что, казалось, все остатки живой души сейчас покинут мою грудь, смотрю, Тени досталось хорошенько, стоит выпучив глаза, нервно шевеля губами. Стряхнув пыль аккурат с себя, стал отряхивать старого, тот все никак не приходил в себя.
«Бывай, старик, - сказал я ему, – не нужно бояться,» и шагнул в темноту, пройдя совсем немного, остановился, поразмыслил, вернулся, подпер старика сзади и поволочил эту чернявую бестию пред собой. Совсем побледнел, стал еле заметен, да и шагал с трудом, но нам оставалось только идти, идти по треклятому подземелью. По пути стали попадаться помещения рабочих, заброшенные ящики под инструмент, кабель-каналы торчащие из стен, вывороченные шпалы валявшиеся по всему туннелю, баки под воду полностью заваленные камнями, упавшими с потолка, а в одном месте потолок обрушился здоровенной глыбой, преграждая проход. Та стояла непомерным грузом, оставалось только развернуться и запрыгнуть в колодец, спускаясь вниз. Выбирая из тех, что стояли рядом невольно задумаешься – вот бы тьма поглотила тебя и все эйто закончилось, но тут Тень меня дернул за рукав и указал в ту черную дыру, из которой сильнее всех дул ветер. Этаж ниже находился невысоко, и удар об пол произошел так быстро и неожиданно, что, казалось, благодать спустилась с небес, верша свои благие дела на пользу духам земли, призракам неба. О чем только не успел подумать, пока не решился встать с полу, отряхнув как следует Тень и поплестись дальше.
Туннель изменился, стены предыдущих лазов обработаны иным способом, разветвления стали появляться куда чаще, по некоторым из них пролегали рельсы, одни были освещены электричеством, другие - керосиновыми лампами, местами с потолков свисали рудосбросы. Постояв возле одного такого с мгновенье, подергав за рычаг, и, посмотрев вниз, в темную дыру снизу, стало ясно, что дела мои хуже некуда, забросило в старые шахты, только под какую именно гору? Зайгора, Голый Камень, Уллу Долгу или Высоку, Пятую Вершину, а если перечислять все те выработки, что за пределом ветхого города, то не хватит всех пальцев на руках. Самостоятельно выбраться из шахт дело затруднительное, но вполне реальное, следует только всегда идти куда дует ветер и не попадаться на глаза чудным и тем более черным рудокопам.
Мы бродили по шахтам довольно долго, пока не стали появляться двери, мастерские, комнатушки для хранения инвентаря, инструмента, какие-то склады, двери были сколочены грубо, наспех, но с практическим подходом, такую не выбьешь и с кувалдой в руках. Из одной такой лился теплый свет и чье-то бормотание, жуть как захотелось заглянуть, но только не к добру эйто, ухватив за шиворот любопытную Тень, уже засунувшего нос в щель двери, я направился в сторону ручья, бьющего из под земли неподалеку. Раздались скрип двери и шаги легких кожаных ботинок.