Очнулся я, когда солнце перевалило за гору. В округе больше не было видно сегодняшнего улова, берег был пуст, Тень полулежал рядом, грея спину на большом валуне. Дух леса сидел на своём месте, казалось, он стал меньше на голову, рогов почти не было видно, маска цела, лишь видны небольшие трещинки глазницы, фигура ссутулена, в руках удочка, сделанная из старой ивовой ветви.
9
Настало время летнего солнцестояния, когда балда не садится за горизонтом как обычно, а только кружит над крышами ветхого города, что горько сказывается на всех духах и ночных жителях. По неведомой причине падает производство на староделательных мастерских, в небе летает меньше птиц, а лодочники вовсе завешивают свои суда пыльной и тяжелой парусиной, один рулон которой лежит и у меня в припасах. Прохожих на улице встретишь крайне редко, но все же кто-то да пробегает изредка улицу, напоминая хоть самую малость, что город еще жив, что все устроится, нужно только переждать.
Но уныние не перестает давить на расшатанную психику. Изо дня в день солнце правит балом света, где затхлый запах сухой листвы пропитывает улицы, дома, одежду прохожих, пропитывает волосы, кожу. Стены домов от несветной жары поддаются огромному давлению света, выгнув одну сторону дугой, или, показав большую впадину с другой стороны, или огромным пузырем вспучится совсем с противоположной. Также менялся цвет, белые стены уже казались слегка фиолетовыми, зелено-желтая трава с листвой тускнели, окрашиваясь в грязно серо-коричневый, впрочем, как и ярко красные крыши, сливая весь город в одну сплошную массу. Улицы, тротуары, дороги словно змеей изгибаются по некогда ровным, как струна, линиям ветхого города. Когда солнце светит не переставая, уже не существует прямых, одни перекосы и выбоины, углы тянутся в разные стороны, близь искажается до неузнаваемости.
Получилось так, что я сопровождал Тень в эйтом безумии солнечного света, а не наоборот, старый, словно паразит, питающийся усталостью, как моей, так и всех остальных жителей города. Уперев взгляд в его сутулую спину, словно заведенный, шагаешь следом. Один его вид, вид Черного брата, того самого, сотворившего демона времени, один эйтот вид одновременно манил и отпугивал. Не хватало только хода часов, такого тихого, что его можно расслышать.
Тик – так, тик – тик – ттак.
Я остановился, прислушиваясь к своим ощущениям, голова на отрез отказывалась работать, неужели плоды больной фантазии стали выдавать себя за действительное. Может эйто ветер донес стук веток о крышу дома или то окошко тихонько билось о раму. Присев на скамью под густой кроной старого дерева, я с силой сжал виски, потер лоб, растер глаза, переносицу.
Тик-тик-ттак,тик – тик-ттак, тик – тик-ттак.
Той же ладонью, я с еще большей силой протер виски, зачесал волосы назад, помял немного шею, тут- то и понял, как сильно ноет все тело, усталость дает о себе знать.
Тик – так, тик – тик – ттак.
На мгновенье показалось – само творенье темноты стоит передо мной, его черные руки тянутся ко мне, обжимают все внутри и тогда я понял, какой покой они несли, какое умиротворение. Подняв глаза, было видно один лишь ветхий город, кривые улицы, серые дома, пыльную мостовую, под ногами лежал густой ковер из опалых листьев, настолько взбитых ветром, что ноги без особого труда проваливались до колен. Я ходил из стороны в сторону, еще больше вороша большую кучу листьев, ушам моим нравилось слушать шелест под ногами, глазам нравилось смотреть, как ноги перебирают иссушенные листья, как те срываются с веток и в медленном танце пополняют уже внушительную кучу. Покой объял мое тело, разум, душу, покой выражало лицо моей старой Тени, стоявшей рядом, и, с интересом наблюдая за столь причудливым хозяином.