Она перестала реветь. Только сопля свисала из носа, раскачиваясь в такт лёгкой судороги шеи. Тень не мог спокойно смотреть на всё эйто, подошёл к малышке и по отечески взял маленькое чудо на руки. Комок сена остался лежать на земле. Из-за холма показались головы духов, запах соли пленил их, направляя к цели. К тому времени, когда мы сели в лодку поднялся ветер, спугнув охотников и спугнув неспроста. Вскоре с земли взмыл песок - предвестник бури, можно забыть о сборе воды. Земные духи в спешке закупоривали сосуды, сматывали сборочные ткани, их расторопность была к месту, с западной стороны чахлого леса, неслась стена пыли, её предвестники песчаные струи уже били о земь с разных сторон. Спустя десять минут духи стали бросать всё как есть, схватив только самое нужное они неслись на всех порах в сторону города.
«Мы должны им помочь» : сказала малышка.
Оценив ситуацию и сплюнув сквозь зубы, тень посмотрел на меня, кивнул головой, наши мысли совпадали: «Они успеют добраться до дома, даже воду донесут, и запомни, девочка, нет ничего хуже в ветхом городе, чем помощь другого духа». Перед бурей на какое-то мговение всегда наступает затишье, именно эйтим земные духи и воспользовались, только самые неудачливые успели надышаться пыли. Тем временем, наша душегубка укрылась в просторном чердаке, оборудованном лодочниками как раз на эйтот случай. Оба фронтона двускатной крыши заперались большими ангарными воротами, заклинив которые большими деревянными засовами можно обезопасить себя от сильного ветра. Сама крыша была вальцовой из старого ржавого железа, местами виднелись дыры, сквозь которые, прорезая темноту, лился тёплый свет. Но вскоре и он погас, ветер принёс с собой много пыли, небо почернело, город покрылся сумерками, шум стоял невероятно громкий, песок терся о железо, мелкие камни дробью выбивали весь дух из старой крыши. Привязав душегубку верёвками к опорным балкам, и, расперев ту как можно сильнее, я взял малышку под руку, и мы спустились с чердака в подъезд дома. Люк был довольно узкий, нижнеее помещение не освещалось, первым полез чернявый. Малышка охватила меня маленькими ручками, держась в основном правой, когда левая сжимала шею еле заметно. Она боялась отпустить, но вместе мы бы никак не пролезли чрез лаз. Я схватил её под мышки, оторвал от себя, поднял высоко над головой и, не дав опомниться, быстро просунул в люк, но не отпускал, пока не убедился, что Тень стоит прямо над нами. Как только старый ухватил малявку, загорелся свет, оказалось, люк ведёт прямиком в квартиру и довольно уютную. Спустившись вниз, закрыв крышку от чердака, мы первым делом стали отряхивать девчонку, затем друг друга, даже не думая о неудобствах, доставленных хозяину дома. Пыли с собой принесли довольно много, но что поделать, песчаная буря любого может застать врасплох, мелкие крупицы забились везде: в карманах, за воротником, в волосах, даже в ботинках. На зубах чувствовалось приятное похрустывание, было трудно дышать через нос, а глаза и вовсе чесались со страшной силой.
«Смотри, как бы сильно не хотелось потереть глаза- не стоит эйто делать, тем более грязными руками,» - таково было моё первое наставление.
В доме как оказалось было довольно просторно, в окнах стояли тяжёлые рамы с толстым стеклом, уличный гвал и шум нас беспокоил меньше всего. Самой грязной комнатой оказалась та, где мы стряхивали пыль, ничего страшного, что мы здесь немного напылили. Жильцов не было, не появились они и после окончания бури. На улице перемены пошли к лучшему: стих ветер, посветлело, но туманная дымка песчаной взвеси стояла ещё целый день. Выйти наружу, конечно, можно было, но нас вроде никто не выгонял. Так и прошёл целый день в бесполезном хождении по комнатам, изучению различной мелочи, расставленной по полкам и углам. Малышка больше не проронила ни слова, нуу и мне не особо хотелось разговаривать. По центру стояла небольшая круглая печь, рядом - охапка дров. Пришло время кратковременных сумерек, когда солнце зарится далеко за горизонтом, но не скрывается целиком, освещая ярко-алыми огнями небосвод. Девочка уже спала, стресс давал о себе знать, мы не могли оставить её, так же не могли взять сейчас с собой. Разведя огонь, я пододвинул маленький плетёный диван с ребёнком к печке. Осталось только ждать, ждать того не зная чего, направить путь туда, не зная куда.
Раздался шорох, затем что- то упало в соседней комнате. Странно все эйто, ведь мы с Тенью на два раза всё осмотрели. Негромкий стук, затем череда ударов чего-то мягкого, тёплая печь и сухой воздух в комнате совсем меня разморили, а старый и вовсе спал. Растолкав его, и, указав на комнату, я начал выжидать. Тишину нарушил щелчок, еле заметное поскрипывание, Тень тоже все эйто слышал, оставалось только проверить, нельзя же оставлять всё как есть. Как на зло, под руку не попадался не один увесистый предмет, которым можно махать с обеих рук, только пара хлипких стульев с изогнутыми ножками. Источником шума оказалась кладовая, дверь которой была слегка приоткрыта, и как раз в тот момент, когда мы подошли достаточно близко, всё утихло. Опять затишье перед бурей, аж во рту пересохло, Тень замахнулся стулом, а мне оставалось открыть дверь. Та поддалась довольно легко, не издав ни единого звука. Кладовая оказалась просторной, в ней то мы и не смотрели. Свет проникал довольно плохо, но завал старой мебелью был налицо, с оружием на перевес было не возможно проникнуть внутрь, пришлось оставить стулья возле входа. С первого взгляда внутри кладовой не было ничего не обычного, шуметь здесь никто не мог, потопав ногами в страхе, и, не услышав ничего в ответ, я уже было собрался разворачиваться, как заметил чей-то взгляд, зелёные, пронзительные глаза на уровне головы. И эйто нечто мало помалу приближалось, ноги не хотели идти, колени поползли вниз, а глаза приближались все ближе и ближе, затем свет, слегка отражившийся от стены, осветил небольшой пучок усов, следом мохнатые ушки, торчащие над глазами, небольшие рожки, и вот уже было видно всю мордочку не на шутку перепугавшегося зверька.