«Твоей наглости нет конца, - на эйти слова конечно же никто не ответил. - Убирайся от сюда, тебе нас не запугать».
На мгновение показалось, что лодка стала крениться на один бок, я резко подскочил, кровь ударила в голову, руки немного дрожали.
«Почему ты их так боишься?» - раздался громкий голос Мордастого за спиной, - Они мертвы, а, значит, уже проиграли, сильно навредить живому духу уже вряд ли получится, да и Теем… Другим ничего кроме испуга не грозит. По настоящему стоит бояться только прислужников Смерти».
«Я не боюсь», - ответил Мордастому.
«Да ты что», - Удивился тот.
Придвинув лодку поближе к маленькому балкону, и, ухватившись покрепче о изрядно преданные временем железные пруты, я с лёгкость перепрыгнул через бордюр. Зайдя в комнату, посмотрев прямиком на Тень, жуть как захотелось сотворить глупость, мы стояли и молча смотрели друг другу в глаза, лёгкая ухмылка исказилась у обоих, хорошо, когда есть, тот кто читает твои мысли и не может проронить ни слова.
«Мы отправляемся», - сказал я тогда.
«Куда?» - возмущённо выкрикнул Мордастый.
«Да всё в тот же чердак, посетим жильцов, ведь нам так и не удалось осмотреть соседние квартиры, познакомиться со всеми тварями», - ответил.
«Да ты явно ополоумел», - опять крикнул белоглаз.
«Сам сказал, что мертвяки вреда не причинят, оставляю Лисёнка на тебя», - ни сказав более ничего вразумительного, мы с Тенью в один шаг переступили грань ночи, Мордастый быстро скрылся из виду. Морозно. За столь долгий день легко отвыкнешь от нынешних холодов, дошло до того, что свежевыпавшая роса замерзала, образуя вычурный рисунок буквально на всём. Город словно укрыли белой шалью. Проведешь кончиками пальцев по стене, собьешь лёгкую изморось, встанешь ногой на пол, похрустишь, раздавишь намерзший мох, и, вроде, как легче станет. Воздух только не становился чище, лёгкая дымка всё ещё стояла в переулках, рассеивая свет от птичьих клеток, пламя которых совсем не грело.
Чердак оказался пустым, ещё вчера здесь, как минимум расхаживал один мертвяк. На всякий случай я оставил Тень возле входа, сам двинулся внутрь. Сорвав с ближайшего дерева клетку, с огневом внутри, стало не так страшно, да и словам Мордастого можно верить, они уже проиграли. Ничего кроме мусора и люков в полу не цепляло взгляда, клетку подвесил возле торца с большими ангарными воротами, Тень по прежнему оставался снаружи. Обойдя все люки и заглянув в каждый, убедившись в отсутствии хоть какого-то движения, с большим удовольствием и резким махом я захлопнул последнюю дверцу. Удар эхом окатил всю крышу, затряслись балки, шифер трещал словно под ударами града, секунда, две, и всё затихло, спокойнее стало и у меня на сердце. Топая как можно громче, с более уверенным шагом я обследовал каждый угол, ничего, никого, даже голубей не видно, обычно те целыми стаями слетаются под вечер. Пол весь уделан помётом, местами красовались целые кучи, но самих пернатых след простыл. Оставалось ждать. Выбрав место почище, уперев спину, и, позволив себе расслабиться, невольно задумался о том, как там сейчас малышка, справляется ли Мордастый? Буянит ли Ями? Совсем недавно кошка вела себя спокойно, но у этих тварей нрав меняется в одночасье.
И всё таки меня сморило. Ничего не помешало: ни холод, ни грязь, ни ветер, ни гости, кстати, о гостях. Спал я недолго, до сих пор было ещё темно, а ночи ещё довольно короткие. Очнулся я от небольшого покачивания. Открыв глаза, увидел нечто, сидящее в позе воробья, охватившее свои голые поджатые колени. Оно медленно раскачивалось по сторонам и что-то бубнило, лицо отвернуто в сторону, веса у мертвяка было как у кошки, мне не составило большого труда вынуть одну ногу и с силой столкнуть его ударом пятки. Как только оно свалилось на пол, раздался скрежет со всех сторон. Как оказалось, чердак наполнился сотней, а то и больше мёртвых душ, никто из них не показывал лица, но что-то внутри говорило: «Мы смотрят внутрь тебя, мы видем твою душу». Тот, что сидел возле ног, начал хватать за штанины, шипя сквозь зубы: "Мы тебе это ещё припомним, мы тебе отомстим". Его окоченелые пальцы стали с силой сжимать ноги, послышался треск ткани, штаны рвались по швам. Ещё один более уверенный удар откинул нечто подальше, что позволило встать мне на ноги, быстро осмотреться и рвануть со всех сил к единственному выходу. По пути не оказалось никого, почти никого, если не считать мою Тень, кровь била по ушам, дыханье прерывалось, я было схватил старого за руку, но он растворился в воздухе. Ноги остановились сами по себе, что-то хрустнуло, я не мог оставить Тень одного. Сжав кулаки до боли в костяшках, угрюмо выдохнув, я шагнул в темноту. Не было страшно, не было противно. «Эйто всего лишь мёртвые души, - говорил я себе, - эйто всего лишь остатки прошлого, они ничего не смогут». И, действительно, каким бы здоровым не был мертвяк, на сколько сильно не было изуродованное его тело, все они расступались, пятясь назад, а кто и вовсе попрятался.