«Там вниз ступеней не сосчитать, страшно интересно, вроде сумел разглядеть кой-какие огни,» - сказав эйто, Мордастый стал крениться набок, видать от резких движений спину прихватило.
«Сможешь залезть в тамбур?» – Спросил я его.
«Смогу, экая напасть, - он потирал спину с широкой улыбкой и закрытыми глазами.- Там внизу или большая деревня или богатый рудник, я слышал голоса, шум колес, много духов, много теней».
Кукушка тронулась, а мы так и остались сидеть в тамбуре, свесив ноги над самым краем облака, кончики пяток разрывали пелену, поезд потихоньку набирал скорость. Лёгкая прохлада щекотала ступни, роса собиралась на кончиках пальцев, при каждой встряске капли воды падали вниз. Солнце ещё не успело подняться и мы покинули эйту долину так и не дождавшись, когда туман рассеется. То, что скрывалось под густой пеленой, так и осталось втайне.
Почти всю дорогу вела одна колея. Конечно, на станциях стояли развязки в три, четыре полосы, на них то мы могли ждать часами, пока не загорятся зелёные фонари. Местами дорога сильно загружена, другие кукушки метаются в разные стороны, но самое жуткое- пропускать товарняк. Мы с Мордастым обычно сбивались со счёта на двухсотом, трехсотом вагонах, ждать, пока такой громоздкий железный змей проедет- целое испытание. В местах с большим расстоянием меж станций, были оборудованы развилки, кармашки, и так как наш приоритет был самым низким на этой дороге, мы пропускали всех. Ещё удивляло, как работала вся система фонарей, как только занимался красный свет, нам заказана дорога на стоянку. И как только Заброшенным удавалось всё контролировать? Как не удавалось столкнуться в лоб с другим поездом? Тайна, покрытая мраком, иди выведай у них, услышишь в ответ, непонятное бормотание, шипение и их коронное «Сссска».
Проезжая мимо синего леса, я заметил большую темную тучу, бегущую по небу. «Неет, эйтого не может быть,- говорил я себе, настоящий дождь и так далеко от ветхого города, неужто нам удастся попасть под него?» Попутный ветер хотел отогнать непрошеного гостя подальше от кукушки. Я пулей выбежал в тамбур, ухватился за поручни и выглянул как можно сильнее.
«Эй, вы, а ну живее, черти грязнорылые, кидай угля». Из окна выглянуло лицо, я даже объяснять ничего не стал, просто указал на убегающую тучу.
«Ссска» - только и послышались из под резиновой маски, голова Заброшенного скрылась из виду и тут же послышался звон втыкающей в уголь лопаты, и вот мы стали набирать скорость. Дым от трубы поднялся далеко вверх, ветру стоило больших усилий разгонять по небу чёрный след.
«Смотри, смотри, - заорал Мордастый, - дальше пути расходятся, там перед развилкой стоит переключатель, если хотим застать дождь, придётся свернуть, сделать большой крюк.»
Мы стояли молча какое-то время, затем, даже не рассуждая оба вышли, в тамбур, прихватив с собой массивную доску от скамьи. Переключить пути было довольно легко, но не на такой скорости. Из окна паровоза то и дело выглядывала лысая голова, Заброшенные знали, что если не переключить пути, то гонка будет напрасной. Мы с Мордастым стали спиной по направлению состава, доску уперли о поручни, придерживать которую руками побоялись, чтоб та не выскочила, мне пришлось упереть в край ногу. Другой край низко свисал над землёй, Мордастый следил, чтоб доска не ушла в сторону и громко орал.
Три полосы.
Две полосы.
Одна.
Удар, я глазом не успел моргнуть, а доска со свистом резко ушла вверх прихватив с моей ноги ботинок вместе с носком.
И эйто того стоило, буквально в пятидесяти метрах стояла развилка, наш вагон подскочил на неровных стыках рельс, но мы остались на пути сырой земли.
Там, где мы сейчас проезжали, дождь уже прошёл, прохлада окутывала всё вокруг, воздух был тяжел и влажен. Раздались первые тяжёлые удары о крышу вагона, Заброшенные вытянули руки из окон паровоза, мы же с Мордастым держась за поручни, стояли по обе стороны тамбура. Настоящий дождь, капли которого способны смыть любую грязь, воды которого несут жизнь, этого то и не хватает земле, по которой мы ходим в ветхом городе. На пути стали появляться знаки, огни светофоров, закрытый переезд, возле которого прыгал очумевший тот, другой. Он судорожно махал фонарём вокруг головы. Поезд промчался за какой-то миг, показались сады, маленькие дома, сараи, теплицы, колея завела нас в частный сектор, из которого выбегали мальчишки и со свистом провожали кукушку. Старики, заметив поезд крестились и терли глаза одновременно, другие же не замечали ничего. Дождь закончился, всего одна маленькая тучка, наша кукушка вновь скрылась от взгляда Тех… других.