И тут мы замерли в тишине, лёгкий ветер раздувал снежинки, ударяя о борт железных вагонов, звезды, играясь, светили столь ярко, на сколько эйто возможно в безлунную ночь.
«Смотрите, друзья мои, такое в здешних краях творится крайне редко,»- сказав эйто, Большой присел на одно колено, подхватил пригоршню снега. Чуть обернувшись, и, убедившись в нашем внимании, он подкинул снег вверх, затем ещё и ещё, затем он стал водить ладонями по небу, словно протирая звезды от пыли. Казалось, ничего, что могло остановить дыханье, остановить биенье сердца, мне уже не увидеть, я боялся пошевелиться, боялся спугнуть то чудесное наваждение. Тысячи звёзд освещали дорогу на небо, глаза не могли оторваться, что-то внутри хотело устремиться вверх. Большой громко хлопнул в ладоши, с довольным видом осмотрел свою работу, затем в пол оборота махнул рукой, словно размывая поверхность воды. Лёгкая рябь побежала по небу, ветер далёких звёзд поплыл перед глазами, небо озарило очередное чудо- Аврора. Сначала показались зелёные перья, затем мечтали стали проглядывать алые, фиолетовые. Я почувствовал как вновь забилось сердце, как Мордастый протяжно вдохнул морозный воздух.
«КХЭЭЭЭЭ».
«Нуу, хватит на сегодня,» - тут, Большой туго завернул одежды, развернулся, направился в свой вагон. «Скоро рассвет, а значит, станет ещё холоднее, Угрюмый, бери своего старого и с Мордастым ступайте за мной, погостите до следующей станции, а там я отцеплю вагон и покину вас, буду дожидаться ночи».
В вагоне Большого было довольно уютно, в одном углу стояла маленькая чугунная печь-бойлер на кривых ножках. Топочная дверца не прижималась в плотную и через щели можно наблюдать, как языки пламени жадно поглощают порцию угля. Сей свет отражался на стенах, стоя перед самой топкой, казалось, будто огни водят хоровод.
«Замечательное ощущение, будто читая мои мысли подметил Большой.- Эти огни греют мою душу, создают невиданный покой».
После эйтих слов он расплылся в улыбке, такой доброй, что казалось пред тобой стоит младенец величественных размеров. Затем Большой обхватил Тень одной рукой, меня второй, и, мы пошли в другой конец вагона, там как оказалось было ещё жарче. Бойлер, что стоял на печи, гонял горячую воду по медным батареям. К слову, мы замерзли так сильно, что ничего кроме печки и эйтих батарей не замечали, Белоглаз, конечно, строил мужественный вид, но беглым взглядом можно увидеть дрожь в руках и коленях. Хозяин вагона больше не проронил ни слова, рассевшись в удобном кресле, он то всматривался в окно, то опускал глаза на газету. Трубки Большой не курил, Мордастый по мере оттаивания становился всё более жалким, его табак промок, зубы были сжаты так сильно, что побелели скулы на лице, белые глаза впали глубоко в мохнатой морде.
«Я смотрю, у вас горе случилось, - Большой указал на измятый мешочек с табаком, - что ж, от этой вредной привычки меня ведунья избавила».
Тут он подскочил с прытью горного козла, газета не успела упасть на пол, а Большой уже гремел стеклянными банками на верхней полки тут же стоящего серванта.
«КХЭЭЭ».
« Так, поглядим, хм м м, а, вот оно где».
Он достал керамический горшок, наполовину покрытый светло зеленой глазурью, следом появился медный, видавший лучшие виды чайник. Было видно, что заваривать Большой умел хорошо и получал от процесса бооольшое удовольствие, с горшка посыпались травы. Ещё не залитые кипятком, те наполнили вагон сильным букетом весеннего луга. Если честно, то после пребывания в хорошо проветриваемом вагоне, нас начало морить, я даже не вспомню точно, когда глаза закрылись, а уши перестали слушать. Чаю точно так и не удалось попробовать, только лёгкая качка вагона, перескакивавшего неровные стыки на рельсах, только жар огня, медленно шающего в маленькой чугунной печке.
Проснулся же я от сильного удара, точнее, от того, что тело вместе с креслом сначала подлетело вверх, затем рухнуло с оглушающим треском. В вагоне никого не было, яркие лучи солнца освещали поднявшуюся пыль, оставалось только сделать решительный шаг и взглянуть в окно, но что-то всё же тревожило. Раздались шаги. То Мордастый с Тенью поднимались по ступеням, небольшой толчок, поезд тронулся дальше, тут раскрылась дверь.
«Большой отстегнул свой вагон, ты бы видел с какой легкостью он ворочит такую тяжесть,» - сказал Мордастый.
Больше мне не удалось повстречать Большого, не удалось и как следует попрощаться.