«Только что?» - спросил я.
«Только до моря ты не доедешь, будешь вечность сидеть у окна, твой вагон потеряется во времени, а путь к морю станет настоящей пыткой».
«Я встречал в ветхом городе трамваи, по описанию точь-в-точь электросостав, - вспомнилось мне, - Мордастый, помнишь тот случай, когда мы на ночь заблудились, ты еще тогда с крыши упал и провалился в чердак?»
«Нет, наверное, ты был с кем-то другим,» - резко отозвался он.
Больше вопросов я не задавал, много странностей окружает ветхий город, еще больше чудного на его окраинах, немыслимы жители, неведомо время.
Моя дурная голова начала надумывать всякие гадости, и черт знает, чем бы все эйто закончилось, если бы на нашем пути не выросла большая скала. Тропа вела вдоль некогда бывшей реки, русло которой теперь заполняла опавшая листва, по одну сторону рос дикий лес, а возле другой стояла старая скала, одна сторона которой была пологой, на нее мог забраться даже ребенок, густо росли деревья, кустарники. Другой склон имел резкий обрыв, словно землю выдавило с одной стороны. Стена была высокой, неровной, время разрушило крутой склон, на выступах росли низкие деревья с мощными корнями, те, в свою очередь, проникали внутрь скалы и откалывали камни, пополняя большую россыпь у подножья.
Мысли о разрушающей силе времени прервал нарастающий гул, Мордастый как ни в чем не бывало продолжал идти, ветер усиливал свой порыв, кучи листьев разлетелись во все стороны, они кружились повсюду, смеясь яркими красками. Пропал из виду белоглаз, я запнулся и упал на колени, Тень, прижавшись к земле и присев на корточки, на ощупь пытался найти выход из эйтого вихря. Глаза быстро забило пылью, стало трудно дышать, каждый вдох давался с огромным трудом, уже нельзя было сказать: усиливался ветер или слабел. Острый звон наполнил мою голову, теплая кровь потекла из ушей.
Шок от случившегося прошел не сразу, разлепить глаза удалось с большим трудом, а шум в голове никак не хотел утихать. Я сидел на камне, Тень лежал на большой куче листьев, Мордастый ходил кругами вокруг нас, покуривая свою керамическую трубку с красной глазурью. Помню, как в благодарность ее подарил нам старьевщик. «Редкая вещь, ценная вещь, дивная вещь, с другого конца света,» - приговаривал дух, протягивая нам небольшую трубку с длинным носиком. Задумавшись над всем эйтим, я и не заметил, как стал слышать ровное бормотатие Мордастого.
«Что эйто было?» - только и спросил я.
«Аааа, Угрюмый, ты наконец-то пришел в себя, Мордастый сделал затяжку, выдохнул тоненькую, еле заметную струйку дыма, нахмурил густые брови, что-то проворчал и стал большим пальцем выковыривать пепел, затем медленно, испытывая некое удовольствие, начал набивать свеженький табак, - Я говорю Берендей».
«Что, Берендей?»
«Берендей, так его звали местные духи, но об этом уже мало кто знает, - раскурив новую партию табака, он продолжил, - Тебе невероятно повезло, тебя коснулось дыхание каменного великана, медведь камня».
«Каменного великана?» - я, конечно, слышал о них, но думал, что те давным - давно исчезли.
Тут, словно читая мои мысли, Мордастый вставил: «Берен был могучим зверем, хранителем берлоги, он правил этими землями еще задолго до появления двуногих духов. Конечно, то легенда, никто не знает историю каменных великанов откуда они взялись, могу сказать только то, что были времена, когда звери достигали размеров с нынешние грузовики, в те времена они могли спокойно бегать и охотиться. Их могучие тела не прекращали расти ни на день. Достигнув размеров с двухэтажный дом, обычно зверь уходил на покой, его мощные лапы уже не могли переносить столь большой вес, не нанося боли, в те времена крики каменных великанов наполняли всю округу. Закат одних, рассвет других, двуногий дух стал королем равнины, зеленых гор, пучистых рек. А великаны достигнув размеров с трехэтажный дом вставали на колени, жуткое зрелище, невозможно было глядеть на них не наполнив глаза слезами. Но даже тогда их тела продолжали расти.
Ещё несколько тысяч лет назад можно было встретить шагающего каменного великана, почти все они медленно брели к водопою, те, кто не смогли добраться до рек или озёр, рассыпались на глазах. Те же, что добрались до воды ложились на брюхо или падали на колени, их каменные тела продолжали расти, большой вес лишал возможности к какому либо движению. Никто не знает, с чем это связано, но вода продливала жизнь исполинов, поэтому их остатки сохранились только близ рек.