Сколько себя помню, Берендей всегда лежал на этом месте, не шевелясь, можешь ходить по нему смело, скидывать камни, ворочать глыбы, даже виду не подаст. Один дух рассказывал, что видел, как великан открывал глаза, яркая луна освещала округу, её блеск зеркалом отражался из глубин каменного взора.
Молодые духи не верят в эти басни, они видят самую обыкновенную скалу, кучу гранита, для них, дыхание могучего зверя- всего лишь подземные циклы, гейзеры. Они не хотят слышать биение сердца, они сами шумят куда громче. Но знай, Угрюмый, Берен живой, по настоящему живой, нужно отнестись к нему с большим уважением, он некогда могучее прошлое этих мест».
Тем временем наша дорога свернула с насыпи, тропинка вела прямиком в лес. Мордастый ушел вперед, и, я не заметил, как оказался один с Тенью посреди бурелома. Легкий дымок наполнял округу, солнечный свет острыми лучами прорезал стволы деревьев, падал о земь. Где-то впереди резвились птицы, их довольный писк оглушал всю округу, некоторое время мы шли, не видя ничего из-за веток, торчащих ото всюду, приходилось то и дело уворачиваться, чтобы острые края не попали в глаза. Сначала появился один пернатый зверь, затем еще и еще, вот уже целая стая желтогрудых синиц с трелью и писком атаковала толстый ствол черного кедра, полетела шелуха. Отшелушив один ствол, стайка напала на другие, Тень невольно выдавил улыбку со своего старого лица, вид эйтих маленьких пернатых никого не мог оставить равнодушным. Наконец, им удалось найти жучков в одном старом стволе и довольный писк усилился вдвое. Синицы вмиг расчесали кору, видно было одну летящую шелуху, так же вмиг вся стайка исчезла за небольшим холмом. Лишь звонкий гвал доносился откуда-то неподалеку, спустя минуту все стихло, лишь высоко над головой ветер бился о кроны деревьев, лес был живым, даже более чем.
16
Мы ходим кругами, определенно, мы ходим кругами - эйта навязчивая мысль никак не хотела покидать дурную голову. Все одна и та же тропа, те же деревья, приметные места, сломанный ствол, вырванные корни. Небольшая светлая опушка, развилка с тремя путями. Мордастый твердой поступью вел нас в неведомом направлении. Одни говорят, если ведьма тебя ждет, путь займет считанные минуты, а если проклятая не в настроении, блудить тебе по отшибам целую вечность. И не знали что нас ждет, белоглаз оттого вел нас привычной ему дорогой, я же не задавал никаких вопросов, Тень подражал Мордастому, шагая в ногу, след в след, вскоре и я поймал необходимый темп.
И вот опять показался сломанный ствол старого кедра, вырванные корни, тянущиеся в разные стороны, наполненная множеством цветов светлая опушка, все та же развилка с тремя путями. Ветер с пыльных, удушливых тропинок изредка наполнялся влажной прохладой дремучего леса, запахом мхов, хвои, душистым ароматом цветов, заполонивших все окружные полянки. Спина Мордастого, в свою очередь, промокла насквозь, шаг стал более тяжелым, только промелькнула мысль о привале, как из-за густо разросшихся кустарников показался конек крыши. Но прежде показались соляные колодцы, бревна с выдолбленной серединой, выбеленные солью и временем, словно кости могучего исполина, торчащие из земли. Выжженная земля, тропинки отсыпаны речником, большая часть труб с обломленными краями стояла в один кривой ряд и лишь небольшое количество хаотично разбросано по округе. Ну точно, захоронение мамонтов, скелет, некогда могучего зверя, остатки недр, вот здесь мы видим ребра, там обломки лап и бивней. Возможно, строители нарочно выполняли работы, буря все скважины, изображая на земле древнего зверя, ну а может и случайно получилось, кто сейчас разберет.
«Угрюмый, - Донеслось со стороны Мордастого, – Добро пожаловать на мамонтовые копи, пристанище единственно мне известной ведьме в наших краях».
Как оказалось, показавшие из леса строения были комплексом солеварен, на которых трудилось полчище брошенных теней. Для начала опишу строения: добрые, сколоченные из кругляка избы, приземистые и массивны, пропитанная солью древесина не знает ветхости. Определить возраст всех построек можно только по исполнению мастеров застройщиков.