«Эх, хех, хех! - на лице чудного засияли зубы - хе, хе , аха хах, ахах ха ха, ХА – ХА - ХА». Чудной не переставал смеяться, за компанию и мы с Тенью выдали из себя по смешку.
«Ах хаха ХА хаха» - давил из себя Мордастый, продолжая надрывно ржать, затем медленно встал, махнул рукой и направился к выходу, спускаясь по шатающейся лестнице. Одной рукой вытирая слезы, не переставая истошно хохотать, выйдя на улицу и открыв колодезную крышку, он скрылся в черных туннелях ветхого города, Не успел я глазом моргнуть. Оставалось только смотреть в черную дыру и слышать удаляющийся смех, бьющийся о сырые стены катакомб. Терпеть не могу эти подземные лазы, а Тень даже не спрашивая, уже закрывал колодезную крышку, все таки изредка мы понимаем друг друга без слов и малая, но польза есть от эйтой старой бестии.
«Ну, а теперь что скажешь?» - я взглянул на Тень, тот на эйти слова только молча выпучил глаза, однозначно надумывал какие-нибудь гадости. Хорошо, что в эйтом проклятом городе клетки освещали улицы, они были развешаны везде, на всех столбах, деревьях, у входа в каждое жилище. Блуждая по лабиринтам потерянных улиц я уже перестал следить за временем, а пространство было потеряно еще на крыше. Маленькие крупинки снега заполнили все трещины на мостовой. Ветер вскоре надул первые небольшие сугробы возле бордюров и по углам зданий. Выйдя на широкую улицу, ноги наткнулись на рельсы, перешагнув через которые, я даже сразу не понял, как моя веселая пятая точка начала изрядно радоваться.
«Значит, улицы не повторялись одна за другой, и мы не ходили кругами».
Пройдя вдоль путей вскоре нашли остановку, стали ждать, идти дальше небыло ни желания, ни сил, и куда? Над остановкой висела маленькая птичья клетка, легонько раскачиваясь на ветру, та еле-еле освещала весь комплекс, рассматривать тут было нечего. Прождали тогда довольно долго, ничего не предвещало беду, когда раздался характерный стук железных колес, в той тишине его было слышно еще задолго до появления самого трамвая. Стыки рельс издавали натужный звон, как только по ним проезжали колеса, шпалы тряслись от напряжения, улица осветилась, и из-за поворота появился он, совершенно пустой, сияя изнутри, словно пресвятые ежики. Подъезжая к остановке, трамвай начал тормозить, издавая громкий треск, оглушая звоном железа, искры сыпались через бугеля токоприемника, скрип тормозов резал уши. Сказать по правде, все внутри меня тогда перевернулось, в горле пересохло, Тень съежился и спрятался за спиной, я так и не решился сесть в эйто чудовище, простояв молча, глядя в открывающиеся и закрывающиеся двери. Спустя положенное время колеса вновь заскрипели по путям, опустив глаза, я так и остался стоять, но что-то тогда переменилось, при свете трамвайного фонаря стало видно, из чего была сложена мостовая. Взгляд сам по себе огибал плавные линии, натыкаясь то тут, то там на пустые глазницы, остатки зубов, вся брусчатка выложена черепам, идеально подогнанные кости говорили о высоком мастерстве и тот укладчик знал свое дело хорошо, с большим удовольствием подгоняя остатки друг к другу.
Идя вдоль путей, стараясь не опускать глаза, не обращая внимание на проезжающие мимо трамваи, мы продолжили путь, дорога вела по улицам, аллеям, скверам, вдоль кладбища в кромешной пустоте. Свет от бороздивших город трамваев словно выворачивал улицы наизнанку, показывая истинное лицо ветхого города. В бессилии я уселся тогда на одну из лавочек и наблюдал, как светлые кареты пересекают улицы, мосты, туннели, дожидаясь рассвета, но он так и не наступал.
«Старый, ты ведь бывал уже на эйтих улицах, знаешь как выйти, но молчишь». Тень с досадой, жуя губы, попинывал камешек на брусчатке. Эх, попали же мы тогда, ветхий город словно вывернут наизнанку. Наизнанку, эйти слова никак не выходили из головы, Тень подскочил на месте, снимая с себя одежду, выворачивая ту наизнанку и одевая ее вновь, немного помедлив, и я повторил за ним, не смог только вывернуть свои ботинки. Пройдя в вывернутой одежде пару кварталов, мы заметили, как на мостовой заискрился огонек, затем еще один, подойдя поближе увидели, как следы, оставленные маленькими ножками загораются и гаснут, они вели в глубь самых высоких дворов в настоящие дебри. Следы вспыхивали не равномерно, носочек, пяточка, сначала левый, затем правый, жара от огня никакого, я случайно ладонью погасил один из следов, а Тень изумленно за мной наблюдал.
Показалась большая площадь, тут то вспыхивающие огоньки ускорились, приходилось бежать опрометью, чтобы успеть, откуда-то появились еще следы, затем еще, они сбегались вместе где-то далеко на горизонте, успевать за ними уже не оставалось сил. Наступил рассвет, солнце выглянуло именно в том месте, куда сбегались все эйти блуждающие огоньки.