3
С появлением первых лучей солнца стало ясно: день грядет непомерно жарким. Над крышами ветхого города стоял непроглядный туман, ниже домов он редко где опускался, только местами проглатывали антенны из крыш, тонущие в облаках. Мы тогда подобрали дрянную лодку, не в угоду нашей душегубке, блуждали по улицам не решаясь взмыть высоко в небо. Конечно, попытки предпринимались, но туман был до того густой, что стоило только вытянуть руку, как марево пожирало кончики пальцев и ничего не было видно дальше ладони, трудно было разобрать с какой стороны светило солнце, настолько сильно преломлялись лучи в пелене. Тень совсем потускнел до неузнаваемости, стоит рядом словно легкая дымка, захочешь - пройдешь мимо или насквозь, и не заметишь. Чем сильнее всматриваешься в него, тем сильнее тот размывается перед глазами, зажмуришься сильно сильно, да вот же он стоит перед самым носом, а спустя мгновенье не видишь его вовсе.
Не хотелось окунаться в глубину непроглядных облаков, поэйтому оставалось только дрейфовать на найденной лодке по аллеям и невероятно узким улочкам, протискиваясь меж домов, собирая все подряд: вывески, фонари, птичьи клетки, сталкивая баннеры, скидывая цветочные горшки с подоконников, срывая развешанную на балконах одежду. Тем временем утро набирало обороты, на улицу выходили первые прохожие, все суетясь, все бегом. Разглядеть лица было совершенно невозможно, также невозможно узнать кого-либо в эйтой наводняющей город толпе, большая часть которой потоком льется в мастерские староделательного завода. И вот уже город наполнился запахами прохожих, пыли, поднятой с мостовой, запахами старой одежды, чем-то щелочным, чем-то кислым с легким оттенком мускуса, запахом дубленой кожи, резкий запах резины и табака. В одном уголке улицы сильнее пахло жженым углем, забивая легкие прохожих сладковатой горечью, в другом стоял плесневелый душок со своим кислым оттенком, часть прохожих пахла машинным маслом, часть свежей и старой макулатурой. Кое-кто из толпы отделился и попрыгал в колодезные люки, скрываясь в подземных лабиринтах, кто разбежался по лавкам, чердакам, кто зашагал уверенным строем в мастерские, остались только единицы потерянных, медленно бродивших по окрестностям.
Быт чудных мне был более менее знаком, копошась в своих подземных ходах, те осваивали новые ценные залежи в рудокопных шахтах, народ не очень-то и общительный, но как и везде, встречаются отдельные персоны не из мира сего, как мой знакомый - Мордастый. Чудные сбывают излишки производства в староделательные мастерские - Заброшенному народу, почему их так прозвали не знал никто. Глядя на одного из них, чудом угадываешь хоть какие-то проблески жизни, до того незаурядная внешность брошенных, лица туго перемотаны резиновыми жгутами, вместо глаз стеклянные линзы, кожа настолько тонка, что под ней можно разглядеть вживленные железные механизмы, а количество конечностей у всех разное. От чего зависит и на что влияет, что у одно две ноги, две руки, а у другого их по шесть, никто не знает, может возраст, может авторитет. Мастеря неведомо что и не понятно зачем, живут, почти не вылезая из своих мастерских или техники, дела с ними имеют только чудные, никто другой не разбирал ихний шипящий язык, протяжное «СсскаА». Одни сплошные вопросы, впрочем эйто касается практически всего населения ветхого города, мало кто готов поделиться участью уготованной судьбой, мало кто хочет признавать свое проклятье, не обходившее стороной и лодочников.
Горизонт расплывался на глазах, вдалеке мерцали невиданные миражи, ветхий город плыл причудливо, искривляя старые постройки. Ухудшали положение трубы мастерских, из которых валил густой, как смоль, дым, покрывая смогом всю окрестность, словно болезнь, медленно душа жителей, наполняя запахом горечи подгнившие улицы. Как же тяжело было вдохнуть свежий воздух, словно тисками были пережаты ребра, перехватив всю грудину. Время шло, Тень стал выглядеть куда бодрее, утренний туман частично рассеялся и солнце ровной струей било сверху на весь город. Что за неурядица, когда мне хорошо, старому плохо и в точности все да наоборот, толи проделки судьбы, толи тяжкая доля, сидишь вот себе, ноешь и ноешь, бубнишь под нос, изнываешь от тоски, а эта бестия стоит в полный рост и нагло смотрит по сторонам. Утренняя хандра в тумане улетучилась и вот чернее самой ночи, расправив плечи, показав всем свою военную осанку, довольно умело Тень направлял лодку по улицам вдоль блуждающего русла. Раскал от солнца донимал все сильнее, пот покрывал все тело, сначала было чертовски приятно прогреть как следует все свои кости, просушить одежку, да хорошего в меру, а жара в тот день стыда не знала, ближе к полудню пришло время бить в набат, да только силы совсем растерялись. Спина вымокла насквозь, в ботинках уже что-то хлюпало, резь в глазах дико действовала на нервы, со лба постоянно что-то капало хотелось спать, пить, бросить все к чертям собачьим, да только деваться было некуда. В эйтом городе негде скрыться от жары, только как если не в подземельях, да только нас с Тенью туда и через силу не затащишь, хоть в чем-то наши с ним мысли совпадали.