Она остановилась, обернулась наполовину и обратилась ко мне со своим напевным мадьярским акцентом:
— Герр шиффслейтенант, быть может и справедливо, что моего дорого мужа давно нет рядом со мной, и я скучаю по мужскому обществу, но я все же не пала так низко, чтобы позволить соблазнить себя человеку, пьющему бензин. Доброго вам вечера.
— Илона, Бога ради…
— Всего доброго, герр шиффслейтенант. Будь я на вашем месте, то предприняла бы ту поездку в Медолино в одиночестве. Быть может морской воздух поможет вам исцелиться от вашего пагубного пристрастия. Ауф видерзеен!
Анализируя потом этот случай, я пришел к выводу, что фрау Илона вбила в свою прелестную головку идею, что бензин представляет собой метиловый спирт или нечто подобное. Так или иначе, изрядно расстроенный, я встал и направился к главному входу в казино. На пороге стоял часовой с винтовкой с примкнутым штыком. При моем приближении он вытянулся во фрунт, глядя прямо перед собой.
— Матрос, скажи-ка мне одну вещь.
— Герр шиффслейтенант?
— Мое дыхание пахнет бензином?
Я дохнул, часовой изрядно поморщился.
— Осмелюсь доложить, что герру шиффслейтенанту крайне неразумно будет прикуривать сигарету в ближайшие час-другой.
Но бензин бензином, а война войной. Ожидалось, что наш драгоценный союзничек Италия выступит против нас как только Антанта предложит достаточно крупную взятку. Это означало, что нашему ничтожному подводному флоту предстоит растянуться еще больше, прикрывая не только бухту Каттаро от французов, но и все побережье двуединой монархии: шестьсот километров и — если память мне не изменяет — семьсот двадцать семь островов. Последние варьировались в размере от Луссина, способного похвастаться несколькими крупными городами, до крошечных, не имеющих источников пресной воды, зачастую безымянных скал из светло-серого известняка, едва способных взрастить несколько кустиков тимьяна да прокормить пару тощих ящериц. Все это сложной конфигурации побережье патрулировалось двумя-тремя субмаринами, задачей которых было — насколько мы могли себе представить — идти туда, куда вела их прихоть капитана или где можно было рассчитывать на какой-то шанс вступить в бой.
На второе уповать особенно не приходилось. По крайней мере так нам казалось тем утром в начале мая, когда меня вызвали в отель «Нептун» на Бриони и вручили запечатанный пакет с пометкой: «Совершенно секретно. Вскрыть только по выходу в море». Ну, я достаточно прослужил в k.u.k. кригсмарине, чтобы не питать чрезмерной почтительности к таким театральным трюкам со стороны штабных офицеров, поэтому взрезал коричневый конверт уже на пути к причалу. Одинарный листок бумаги гласил:
ТЕЛЕГРАММА
k.uk. Марине оберкоммандо, Пола
5 мая 1915 г.
Командиру S.M.U. 8, база подводных лодок Пола-Бриони
Начиная с 7 числа сего мес. S.M.U. 8 надлежит действовать из порта Шебенико с задачей береговой обороны секторов Зара, Шебенико и Спалато, на протяжении от материкового побережья у Метковича до западной оконечности острова Меледа, а далее от южной оконечности Луссин-Пикколо до материкового побережья у Дзенг.
Операционная база: S.M.S. «Кайзерин и Кенигин Мария-Терезия» в Шебенико.
Вид действий: независимый, на усмотрение командира, определенного в подчинение командующего береговой обороной района в Шебенико.
Значит, нам предстоит идти в Шебенико, чтобы патрулировать, по прикидкам на скорую руку, примерно полторы тысячи квадратных километров морского пространства на свой страх и риск без подробных указаний, что и как следует делать. Когда я добрался до пристани, то застал Белу Месароша, Легара, Штайнхюбера и трех или четырех матросов за ремонтом проколотого поплавкового клапана в карбюраторе мотора левого борта. Мой старший офицер выпрямился и обтер руки куском ветоши.
— День добрый, герр коммандант. Новости есть?
— Всего лишь приказ, — ответил я, помахав телеграммой. — Нам предстоит перебазироваться в Шебенико до дальнейших указаний.
— А, Шебенико, — протянул Штайнхюбер, привалившись к швартовой тумбе и сдвинув на затылок бескозырку. — Недурное местечко, хочу я сказать, хотя в гавани воняет тухлой рыбой и в городе только одно кафе. Подозреваю, это означает, что спать нам придется на борту старушки «Марии-Терезии», которую переделали теперь в брандвахту. Вам доводилось бывать на ней, герр коммандант?
— На «Альте Резерль»? Нет, не имел чести. А что она собой представляет?