Вот и придумал себе оправдание, что «с девушками не очень».
Ну и на хрен ты мне нужен, раз боишься!
Я ведь, милый, и сама всего боюсь…
Восемь дней уже прошло с тех пор, как мы здесь, сегодня девятый вечер.
Послезавтра – домой…
Платон, сделай хоть что-нибудь, напейся, признайся мне прямым текстом, что ты – гей, что ты – импотент, признайся, что дал обет верности жене, что хочешь подружку Вероники Андреевны, только сделай хоть что-нибудь!
* * *
Моё сердце из бумаги, да.
С ним нельзя так, нет, оно теперь тонкое очень.
Прозрачное такое, сквозь него тебе можно очертания моря увидеть и даже ту птичку, что летит куда-то, не ведая страха. А ты берёшь и, затаив дыхание, чертишь на нём какие-то знаки тоненьким ножичком. Рвётся бумажка, ой, рвётся… Зачем ты так и что тебе от меня нужно?! Я хочу сказать: «Будь со мной поосторожней!», но я всё молчу, а вдруг ты возьмёшь да и уйдёшь со своим ножичком к другому, вон к тому, например, дебилу белозубому, чернявому, заставляющему наших тёток сутки напролёт над чем-то истерично хохотать? А я не хочу так, хочу, чтоб ты осталась… и да ладно уж, черти, шамань, раз по-другому не можешь. А я без этого уже никак не могу и сам…
С утра мне пришла в голову диковатая мысль.
В принципе и уволить за это могут легко.
Я решил пойти погулять с Алисой в город.
Вот как решил, так и выбросил эту мысль из головы, для того чтобы, когда снова её достану, она была спонтанной и естественной.
Я озвучил её после обеда.
Алиса приходила в ресторан позже остальных, а уходила всегда последней.
Когда со столов убирали, она пересаживалась к бару, заказывала ещё кофе, курила и что-то всё писала в своём ноутбуке.
И каждый раз я подсаживался к ней с таким видом, что это действие, вроде бы как само собой разумеющееся, и каждый раз я тоже курил, нёс чепуху или просто молчал.
Иногда мы уходили вместе, разбегались по своим номерам, говоря многообещающее: «До вечера!» Иногда Алиса оставалась там одна, а я уходил и честно пытался часок подремать, мне ведь и вправду нужен сон, я же вообще-то здесь ещё и на работе…
Сегодня я остался с ней.
– Пойдёшь вечером в город?
Она посмотрела на меня так, как будто сама только что именно это и хотела предложить!
– Конечно!
Улыбнулась просто и счастливо, как ребёнок.
Господи, как с ней легко, как с ней сложно…
– А тебе разве можно так?
– Нельзя.
– А как же тогда?
– Молча. Уйдём по-тихому, сегодня же вечеринка, она в одиннадцать заканчивается, а завтра ранняя экскурсия. Ты, кстати, поедешь?
– Угу.
И вот опять эта полуулыбка-полунасмешка…
Мимо прошмыгнули две тётки из «наших», подружки Вероники Андреевны. Держась, как школьницы, под ручку, дефилируя игривой походкой, они сделали вид, что нас не замечают.
– Здравствуйте! – вдруг громко, крикнув им в спины, взорвалась Алиса.
– Ой, здрасьте-здрасьте! – тётки, разряженные во что-то аляповато-летящее, тут же разулыбались.
Я невольно усмехнулся.
Алиса, как собачка, которая территорию метит. Не важно, что мы не спим. Для неё важно показать им, что я не с ними, а с ней…
За пять евро бармен рассказал мне, что в городе есть только один приличный клуб и пара приличных ресторанов. Но в ресторан – это дорого, да и чего там сидеть, опять друг на друга смотреть, а я хочу потанцевать с ней так, как будто сам не умею.
В общем, сегодня я дал себе такую установку: не думать про недавний конфуз, тот, с коктейлями, и уж тем более не думать про возможную победу! Потому что даже мысль о том, что вдруг (чем чёрт не шутит!) у нас что-то да и случится, наводила на меня ещё большую панику.
Не надо думать. Надо просто идти и всё.
А там – будь что будет.
Что бы ни произошло – всё к лучшему.
Пошлёт она меня куда подальше – ну, что же делать, значит, прекратим наконец-то играть в эту «непонятку».
А может, и я пошлю её первым.
Достала она меня и уже не на шутку!
* * *
Плиты неба, устав от моих слёз и вопросов, взяли и сдвинулись.
Процесс пошёл.
Сегодня в обед я узнала то, что больше всего и желала, и одновременно боялась узнать. То, что изводило меня здесь днями и ночами, то, что не оставляло в моей голове почти никаких других мыслей!
Я выбрасывала наугад карты в виртуальных гаданиях, пытая судьбу на ответ, я воровала и прятала в карманы его монеты в один евро, чтобы потом загадать «орла» или «решку», я садилась на его место, чтобы догнать через остатки тепла его тела его мысли, опрокидывала тайком на блюдце чашку с кофе, когда он отходил, и пыталась разгадать символы на её стенках, ворожила над его волосами, когда приближалась сзади, шаманила, отчаивалась, обессилев от злости, раздевалась одинокими ночами, звонила профессору в бесплодной надежде вдруг да и полюбить старика, нехотя заигрывала с обслугой и нашими инструкторами, открывала наугад любую книгу, чтобы прочитать ответ… и сегодня я его получила.