Фронтовые корреспонденции Евгения Петрова до сих пор полностью не собраны, но часть их можно найти в собраниях сочинений великих соавторов.
Преодоление литературы
Преодоление литературы
Литература / Литература / Штудии
Неверов Александр
Теги: Владимир Курносенко
2 июля Владимиру Курносенко исполнилось бы 70 лет
Сначала – основные вехи биографии писателя. Родился он в 1947-м году в Челябинске, здесь окончил школу, медицинский институт. Потом работал хирургом. Одновременно писал рассказы, занимался в литобъединении, а в 1981 году заочно окончил Литературный институт. В начале 80-х жил в Новосибирске. Тогда в журналах «Сибирские огни», «Литературная учёба» увидели свет рассказы, повесть, очерки, эссе начинающего автора, а в издательствах «Молодая гвардия» и «Современник» – его первые книги. В 1985 году возвратился на родину, работал в Южно-Уральском книжном издательстве. В 1994-м переезжает в Псков, где будет завершена многолетняя работа над романом «Евпатий», написаны повести «Этюды в жанре хайбун», «Свете тихий», «Прекрасны лица спящих», «Жена монаха» – их напечатает журнал «Дружба народов».
Последние годы писатель жил уединённо в частном доме на окраине Пскова. Здесь написал цикл рассказов «Неостающееся время» и роман «Совлечение бытия», который считал своим итоговым произведением. Эти последние по времени создания тексты, связанные одной темой и опорой на биографию автора, должны были составить дилогию – согласно замыслу прозаика. Его предчувствие своего скорого ухода сбылось (или сказалась интуиция диагноста?): 17 января 2012 года – вскоре после того как в романе была поставлена финальная точка, случился смертельный сердечный приступ…
Писавшие о Курносенко нередко обращали внимание на связь текстов с его медицинской практикой. «Сперва как врач-хирург, затем – как литератор, он понял очень простую, но многим и многим людям недоступную истину: прежде чем сделать операцию больному, надо самому почувствовать боль человеческую. А задача врача и вместе с ним литератора – помочь убавить боль и уменьшить страдания человека», – считал Виктор Астафьев.
Как врач Курносенко не раз близко сталкивался со страданием и смертью, ему приходилось принимать решения, от которых зависели жизни людей. Отсюда безыллюзорность его восприятия мира и природы человека, стремление обрести надёжную духовную опору, отыскать путь к истине, к Богу. А ещё понять, как и почему происходит совлечение с этого пути: «Словно б человек шёл-шёл куда-то, но в дороге не то заплутал в первых же встреченных им трёх соснах, не то попросту забыл, куда идёт…»
Стремление обрести цельность мировосприятия, жажда всеобъемлющей идеи, способной наполнить жизнь бесспорным смыслом – духовная доминанта многих ровесников автора «Совлечения…». Однако его поиск истины, поиск пути к Богу отличался особой напряжённостью, какой-то зашкаливающей бескомпромиссностью, требовательностью к себе и людям.
Своё писательское кредо В. Курносенко сформулировал так: «Удалить бревно из глаза, чтобы расхотелось судить брата своего», неустанно вести «работу различения» истинного от мнимого, «держать надежду» на возможность не подменного, не гордынного, не прелестного существования».
Это лейтмотив всего творчества прозаика, чётко различимый уже в ранних рассказах. Например, в «Побеге», где к молодому врачу на приём мать привела дочку с пустяковыми ранками. Их она воспринимала как проявление чудовищной несправедливости. «Я готовился презирать эту женщину, – признаётся герой, – но я себя поймал. Ведь я-то сам – тоже! Да-да, мир такой. Но для других. А мне подавай справедливость… Ранки болят изнутри, а человечество – снаружи».
В итоговых произведениях В. Курносенко эти мотивы звучат с неослабевающей силой. Важно, что в недавнем Избранном составитель – сестра писателя Нина Литварь, выполняя волю автора, объединила цикл рассказов «Неостающееся время» и заглавный роман именно в дилогию.
Обе её части дополняют, уточняют одна другую и в каком-то смысле полемизируют между собой. Ригоризм, непримиримость, жёсткость инвектив в духе библейских пророков «Совлечения» в «Неостающемся времени» по большей части уступают место теплоте и восхищению людьми, чуткими к истине и стойкими в её отстаивании. А критический взгляд автора здесь чаще направлен на себя.