Штаб Черноморского флота оперативно отреагировал на предложение командующего АВФ. Уже 18 июня на флотилию ушли замечания по плану минной войны[5]. Вот их краткое изложение:
1) В первую очередь ставить мины на коммуникациях Мариуполь - Таганрог и северное побережье Азовского моря - Керченский пролив и Темрюк.
2) Мин МИРАБ на флоте нет, потому их надобно заменить на мины обр. 1908 года, которые будут поставлены в количестве 200 штук.
3) Мины АМГ ставить не целесообразно, так как они для автоматической постановки требуют глубины не менее 13 метров. Заменить АМГ на мины 1908 года и Р-1.
4) Английских мин на флоте мало, по мере поступления они будут поставляться и на флотилию.
5) Дополнительно к минам образца 1908 года будет поставлено двадцать Р-1.
6) Мины Р-1 будут поставляться по мере получения их флотом.
На документе стоит резолюция С.Г. Горшкова: «НО-1[* Т.е. начальнику оперативного отдела штаба флотилии]. Внести изменения в план. 21.06.43»
Правоту известной пословицы «по одежке протягивай ножки!» никто не подвергает сомнению, однако при чтении замечаний сделанных начальником штаба и заместителем командующего ЧФ контр-адмиралом И.Д. Елисеевым возникают два вопроса.
Вопрос первый. Куда подевались мины МИРАБ? До 22 июня 1943 года ЧФ получил их по разным данным 45 - 52 штук. На начало войны МИРАБов имелось 20 штук. В 1941-1942 годах Дунайской и Азовской флотилиями было израсходовано 34 мины данного типа. Налицо разница минимум тридцать штук.
И, что самое интересное, мины МИРАБ, в конце концов, на Черноморском флоте нашлись. В новом плане минной войны Азовской флотилии от 17 августа уже планировалось их использование для постановок с катеров в Таганрогском канале (12 мин), у портов Осипенко, Азовсталь и Мариуполь (везде по 6 мин), а также у Петрушино (6 мин)[6].
Несомненно, МИРАБы, в дополнение к контактным минам, могли, если уж и не нанести противнику существенные потери, то серьезно затруднить как использование им морских коммуникаций, так и действия его боевых кораблей. Тем более, что имелись определенные трудности с тралением их наиболее эффективным средством - самолетами-тральщиками Ju.52MS «Мауси»[7]. Интересно, что в течение третьего года войны на ЧФ было направлено 400 мин МИРАБ и в результате на 1 мая 1945 года на складах ЧФ имелась 401 мина такого типа[8]. Не исключено, что это есть запоздалый результат каких-либо действий штаба флота предпринятых в этом направлении.
Вопрос второй. Почему отказались от АМГ? Ведь в прошлом году они ставились ВВС ЧФ у портов северного побережья Азовского моря. Кроме того, черноморские морские летчики уже имели опыт постановки мин АМГ в Керченском проливе[9] на глубинах места 6-8 метров. При этом применялся способ постановки по измеренной глубине[10].
Советский бронекатер типа 1125
Очень интересно читать «Заключение штаба ЧФ по активным минно-заградительным операциям в Азовском море с 18 июля по 1 августа 1943 года». Там напечатано буквально следующее: «В условиях Азовского моря лучше ставить Р-1, допускающие автоматическую постановку от глубины 2 метра, и МИРАБ»[11]. Замечательно, но только ведь сами полтора месяца назад сообщали, что таких мин нет. Да и о том, что МИРАБ лучше всего подходит к постановкам на Азовском море, писалось еще в первом варианте плана минной войны, предложенном азовцами. Порой сложно понять бюрократические тонкости, особенно штабные, поэтому просто примем их как данность.
Минные постановки предполагалось осуществлять с катеров типа МО и бронекатеров. Первые могли принять на борт шесть, а вторые - четыре мины образца 1908 года. При использовании мин МИРАБ, кстати, боезапас бронекатеров возрастал до шести мин. Всего для постановки мин были оборудованы все три малых охотника (№ 0112, 0412, 0712) и шесть бронекатеров (БКА-121, 122, 124, 134, 311 и 313).
Однако для минной войны нужны не только катера-заградители, но и сами мины. Первая партия мин образца 1908 года (64 штуки) прибыла на АВФ восьмого июля, вторая (164 мины) - 18 июля 1943 года. Кроме того, штабом флотилии в июне были заказаны дрейфующие мины, которые планировалось использовать в северной части Керченского пролива. Мины заказывались в мастерских Инженерного управления Северо-Кавказского фронта двух типов, с десятью и шестью килограммами взрывчатого вещества соответственно. Планировалось получить по триста мин каждого типа. Фактически, первого июля прибыла первая партия в количестве 132 штуки (10-кг заряд). Испытания, проведенные минерами АВФ, показали, что мина может держаться на воде до двух суток. Постановка дрейфующих мин планировалась дважды, но оба раза отменялась по приказанию штаба ЧФ.
Как могли повлиять активные минные постановки АВФ на перевозки противника? Вот отчетные данные «Адмирала Черного моря» по объемам перевозок на Кубанский плацдарм за июль 1943 года. Всего было перевезено грузов 120 859 тонн. В том числе по маршруту Керчь - Темрюк 11 767 тонн, а Геническ - Темрюк ещё 11 184 тонны[12]. Плюсом к этому нужно учесть интенсивные снабженческие перевозки между Мариуполем и Таганрогом. Таким образом, при благоприятном для нас развитии событий можно было нанести чувствительный удар по системе снабжения блокированной на Таманском полуострове 17-й полевой армии Вермахта.
Следует заметить, что сами немцы это хорошо понимали и рассматривали возможность наших минных постановок как весьма вероятную. Проверка фарватеров осуществлялась не только в Керченском проливе, где вели активные действия, как наши катера, так и авиация, но и по маршруту Мариуполь - Таганрог. Так, 20 июня 1943 года неконтактным тралом проверялся участок Бердянск - Мариуполь[13]. Можно сказать, что и потери в минной войне на Азовском море противник понес еще до начала наших минно-заградительных операций. 21 июня в шторм затонул катер-тральщик RB05, проводивший контрольное траление.
Сами же активные минные постановки с катеров АВФ начались 18 июля и проводились до конца августа. Данные о них приведены в Приложении 2. Результативными оказались пять из них.
24 июля на заграждении, выставленном в Темрюкском заливе малыми охотниками №0412 и 0712, погиб буксир «Hoefflein». Он совершал переход Темрюк - Керчь и был несколько снесен ветром за кромку протраленного фарватера. Буксир затонул в течение одной минуты. На судне пропали без вести одиннадцать человек, еще шесть были спасены БДБ F445[14]. Противник предполагал, что подрыв произошел на английской магнитной мине. Эта потеря, неприятная для немцев сама по себе, привела еще и к закрытию фарватера на пять суток. Для траления были привлечены как катера-тральщики, так и самолеты «Мауси». Кроме того, были выставлены плавучие посты противоминной обороны из катеров охранных флотилий.
29 июля на мине подорвалась парусно-моторная шхуна «Immanuel», которая затонула в течение трех минут, при этом погиб один матрос торгового флота. Немцы провели водолазное обследование, чтобы убедиться в причине гибели судна[15]. Скорее всего, это жертва первого заграждения, выставленного 18 июля МО-0712 и БКА-121. Поданным нашей разведки, шхуна перевозила марганцевую руду.
В ночь с пятого на шестое августа Отдельный отряд кораблей АВФ произвел постановку на подходах к порту Таганрог. Постановка была выполнена двумя отрядами по два бронекатера. Одним отрядом (БКА-311, -124) командовал командир дивизиона капитан-лейтенант П.В. Красников, вторым (БКА-313, 134) - старший лейтенант Луговой.