– Ты прав, друг мой, – ответил каллиграф. – Она ждет меня. Вот поэтому я и не пойду.
– Но почему?!
– Взгляни на воду. Когда нет ветра, океан пишет в стиле «гёсё» – полукурсивом. Линии плавные, скругленные, как очертания женского тела. Стоит ветру усилиться, и стиль меняется на «сосё» – курсив. Стремительное, размашистое движение, кисть не отрывается от бумаги… Лишь во время бури океан пишет «уставом», отделяя одну линию от другой. Я не люблю бурю.
— Ты? Который сам – буря? Все говорят…
— Не повторяй глупости. Даже если их говорят все.
Самурай поморщился. Каллиграфия и океан мало заботили его. А склонность Мацумуры отвечать на манер дзенских коанов, уводя беседу в сторону, и вовсе раздражала. Мы говорим о серьезных вещах, а не дудим в железную флейту без отверстий!
– Она ведет себя оскорбительно, Мацумура. С китайцами – вежлива и обходительна. Даже приняв вызов, никогда не калечит земляков. Они зовут ее Большой Мамочкой. Но стоит явиться кому-то из нас…
Мацумура улыбнулся, отметив это «из нас».
– Что ты смеешься? – вспылил японец. – Ты самурай или кто?
– Я – пейтин. Служилый человек. Знатный пейтин-доно, если угодно. Среди рюкюсцев нет самураев. Еще нет.
Улыбка исчезла. Каллиграф вздохнул. Он понимал: это ненадолго. Рано или поздно Рюкю лишится статуса королевства, превратясь в японскую провинцию. Мацумура заранее представлял, как это произойдет, и горевал, не в силах изменить судьбу мира.
Тем же способом бандиты берут под контроль лавку на базаре.
На рейде Наха стоят корабли далеких стран. Их капитаны добры и предупредительны. Они предлагают защиту, наперебой обвиняя соседа в агрессивных замыслах. Капитанам вежливо отказывают, но они настойчивы. Обычное начало конца. Сейчас редкие, скоро корабли далеких стран зачастят на Утину. Послы, шпионы, торговцы, солдаты. Начнутся стычки с чужими матросами. В ответ король прикажет усилить гарнизон.
И начнет подписывать мирные договора – один за другим.
Тогда вмешается микадо – кто б ни сидел в тот черный день на троне Ямато! – и велит прекратить отсылку дани в Поднебесную. Следующим шагом станет ввод в королевство японских войск. Арест короля; наверное, почетная ссылка в Токио. Еще шаг – война двух империй, островной и материковой, за лакомый кусочек. Но война уже ничего не изменит.
Лавка взята под контроль – и быстро обнищает.
Мацумура надеялся, что не доживет до этого. Он не знал, что надежды тщетны. Боги смеются над людьми. Кое-кому они даруют долгую-долгую жизнь, чтобы смеяться долго-долго. Доживет, личный телохранитель трех королей с лихвой доживет и увидит своими глазами…
— Пейтин, самурай! – возмутился японец. Его звали Исэ Нобута-ка, и он служил в местном представительстве князей Симадзу, в свите дзайбана бугё – наместника клана Сацума. – Слова разные, а мы – одинаковы! У нас мечи за поясом!
— Нет, друг мой. И мы разные, и наши мечи. Ваши дома – легкие, с перегородками из бумаги. Их проще восстановить после землетрясений. Наши дома – из камня, а крыши – из черепицы. Они выдерживают натиск тайфуна. Вы предпочитаете рыбу, мы – свинину. Ты называешь мой остров Окинавой – «Веревкой-в-море». А это всего лишь наше старое название – «Адзинава», «Место рыбной ловли вождя». У вас зимой выпадает снег. А я впервые увидел снег по дороге в Пекин. И наконец… – Помолчав, Мацумура тихо подвел итог: – Вы – закрыты от чужаков. Мы – открыты для гостей. Разные, очень разные. Не беспокойся, это скоро закончится.
— Оставим споры, – Исэ внезапно успокоился. – Честь всегда остается честью. Ты обязан принять вызов!
— Вызов? А что, был вызов?
— Конечно! Ее поведение вызывающе…
— Я знал, что нравлюсь женщинам. Моя жена еще до свадьбы бурно проявляла свою любовь. Однажды я хотел поцеловать ее тайком. И очнулся через два часа привязанным к дереву. Никогда не думал, что меня, женатого на дочери мастера Ёнаминэ, станут сватать к дочери мастера Вэя…
Улыбка вернулась на лицо каллиграфа. Красивый, статный мужчина, телосложением скорее похожий на европейца, с высоким лбом мудреца и острым взглядом хищника, Мацумура Сокон и впрямь нравился женщинам. С вызовами тоже все было в полном порядке. Нашли ужасного быка-исполина? Иди, герой, круши животину! Король решил, что лучше других освоил двойной удар ногами? Где наш любимый телохранитель?!
Зашел в гравировальную лавку? Всякий гравер мнит себя великим поединщиком…
— Я расскажу тебе, – Исэ решил, что убедил друга, – как она дерется. Я дважды наблюдал за схваткой. Эта сучка не делает из занятий секрета. Много прыжков…