Она знала, как мастерски управляется Захар с системами навигации. Если он определит, откуда доносятся отчаянные вопли, то хоть вызовет охрану пансионата.
Надо было еще что-то сообщить, но Радмиле не дали – ловко сунули ей в рот меховой кляп и потащили к двери, за которой располагался, надо думать, тот вольер, что она успела увидеть на экране монитора, – пустой бассейн, где валялись, кормились, ползали и задирали друг друга мохнатые тушки.
Дверь отворилась, и Радмила, получив хорошего пинка под зад, влетела в обитель крысеток.
Ей удалось ухватиться за перила железной лесенки, удержаться на ногах, и она первым делом стала вытаскивать изо рта мерзкий кляп. Но это был не просто комок искусственной шерсти, а шарик, имевший свойство сжиматься и расправляться. Во рту он сразу расширился и не желал вылезать через губы. Если бы руки Радмилы были свободны, она сжала бы пальцами щеки и вытолкнула кляп языком. Но на руки ей надели лапы из гладкого меха с черными когтями.
Радмиле вовсе не хотелось спускаться по узким ступенькам в бассейн, но пришлось – после хорошего тычка между лопаток. Второй тычок заставил сделать несколько шагов и обернуться. Она увидела приоткрытую дверь и Рогнеду – с пистолетом в руке. Похоже, это был пневматический пистолет, от которого можно в лучшем случае остаться в синяках, в худшем – получить под кожу пластиковую горошину, и хорошо, если не в сустав.
Крысетки, получавшие от Миры четкие указания, стали стягиваться к середине бассейна. Они имитировали движения животных – не крыс, а каких-то других, возможно, обезьян. Время от времени они делали стойку любопытной крысы – на задних лапках, с опущенными передними, вытянутой шейкой и искусными движениями фальшивого носа, как если бы он принюхивался. У Радмилы было полное ощущение того, что она попала в вольер к грызунам.
Первой навстречу вышла белая крысетка с черными пятнами. Она по-обезьяньи, на полусогнутых, касаясь передними лапами пола, подошла к Радмиле, совершила ритуальное обнюхивание – и вдруг укусила ее за переднюю меховую лапу. Укус был не болезненный, скорее уж предупредительный, мог означать на языке крысеток: «Убирайся, самим жрать нечего».
Радмила никогда не держала домашних животных и не понимала языка хвостов, прижатых ушей и оскалов. Все было для нее одинаково страшно. Однако она шлепнула пегую крысетку лапой по морде, шлепнула с перепугу, и что-то это явно на примитивном крысеточном языке означало. Пегая отскочила и издала возмущенный писк. В переводе на человеческий это звучало, наверное, так: «Наших бьют!»
Радмила корчила под маской страшные рожи, пытаясь выпихнуть изо рта меховой шарик. При этом она еще озиралась в поисках безопасного места. В дальнем конце бассейна, если подняться по металлической лесенке и пройти шагов десять направо, была в углу неприметная дверь. Но если побежать туда, Рогнеда достанет выстрелом, да и не одним. А может, и промахнется.
Пожалуй, следовало рискнуть, что бы там ни было, даже если дверь вовсе закрыта. Другого шанса для себя Радмила не видела.
Крысетки, повинуясь приказам, окружили ее.
– Не бойся! – зазвучал прямо в ушах голос Рогнеды. – Всерьез бить не будут! Это простой файт. Ты дерись, а они будут поддаваться. Форвард!
Рыжая крысетка ударила Радмилу лапой по плечу. Радмила закатила ей такую оплеуху, что у той чуть маска не слетела.
– Сплендид! – воскликнула Рогнеда. – Так их! Бейся! Зарабатывай свой фуд!
Но рыжая крысетка тоже явно получила приказ не сдаваться. Она ответила Радмиле не менее увесистой пощечиной.
– Так! Так! – кричала Рогнеда. – Ставки растут прямо на глазах! Бей ее, Милочка! Бей!
Но Радмиле было не до рыжей крысетки. Крупная черная тварь поднялась с коврика и, отпихнув пегую, вышла навстречу новенькой, подхватив длинный хвост и поигрывая им, как бичом. Тут Радмила сообразила, что ведь и у нее есть хвост, стала его искать – и нашла что-то вроде мягкой веревки. А у противницы хвост и на вид был тугой, упругий.
Рыжая запищала, и в тонком голоске было торжество. Рыжая даже сделала несколько мелких прыжков, оказалась рядом с крупной черной и съежилась возле ее мехового бока, всем видом показывая: вот кто тут главная, а я у нее на побегушках, она не даст меня в обиду!
Радмила поняла, что пропала. Она прокляла тот миг, когда сунула в коммуникатор флешку-визитку. Захар явно ничего не понял из ее сообщения. А Ферапонт, наверное, был уже очень далеко.
Шарик во рту не мешал писку. И Радмила издала отчаянный скрип. Это было предостережение: «Не суйтесь – убью!» Но что делать, она понятия не имела.