Откуда здесь появился Руперт? В каком из вероятных параллельных миров они должны были его встретить? Все это плохо сочеталось с теорией привидений Сандерса. Откуда вообще мог взяться призрак Руперта, если он еще жив? Если… Мелвин вздрогнул.
— Явился… – прохрипел Сандерс. – Как всегда, опаздываешь… Опираясь на руку, он приподнялся с ложа.
— Гектор, – вскрикнула Диана. – Вам нельзя…
— Все хорошо, милая, – сказал Сандерс. – Уже можно. Широко улыбаясь, Руперт повернулся к отцу и что-то беззвучно произнес. Гектор в ответ усмехнулся.
— Что поделаешь, – сказал он. – Бывает. Я понимаю – работа… Он сел, пару раз глубоко вдохнул.
— Диана, милая, – сказал он. – Помоги-ка мне встать.
Ди хотела что-то сказать, но махнула рукой и подошла к Сандерсу. Опираясь на ее локоть, Гектор поднялся.
Он едва держался на ногах. Волосы мокрыми прядками прилипли к бледному лбу. Сандерс попытался улыбнуться. Вода дорожками стекала по щекам.
– Вам лучше присесть, – сказала Диана. Сандерс оттолкнул ее руку. Шатаясь, он шагнул навстречу Руперту.
На мгновение Мелвин перестал видеть привидение – осталось лишь вытянутое светящееся пятно. Оно замигало, и Руперт появился снова. Он все еще прижимал к груди райскую птицу и что-то говорил.
Диана схватила Сандерса за рукав.
– Нет! Вам нельзя к нему приближаться, это вас убьет!
— Не волнуйся, милая, – сказал Гектор. – Это – не убьет… Он повернулся к Мелвину.
— Дружище, сфотографируй-ка нас с сыном.
– Не надо, – прошептала Диана и отпустила руку Сандерса. Шатаясь, тот пошел к призраку.
Руперт поднял птицу и протянул отцу.
– Думаешь? – сказал Сандерс. – Хорошая идея. Первый приз, считай, у тебя в кармане… Давай обнимемся за встречу…
Руперт беззвучно расхохотался и подбросил птицу. Та метнулась к Сандерсу, пролетела сквозь него и растаяла в воздухе. Словно выключили невидимый проектор. Сандерс пошатнулся и неожиданно повернулся к Диане.
– Слетайте за меня в Париж, – сказал он. – Руперт говорит, там красиво.
Диана всхлипнула.
– Выше нос, – усмехнулся Сандерс. – Потом расскажете, как оно там. Вы знаете, где меня найти…
Широко улыбаясь, он развел руки и обнял сына. Мелвин поднял «полароид» и нажал на спуск. Плевать на птиц, «Мистерио» и Париж, но эта фотография была обязана получиться…
Руки Сандерса прошли сквозь призрака, и в то же мгновение тот исчез. Сандерс вздрогнул всем телом и упал, привалившись спиной к борту «Магдалены».
– Гектор!
Диана рванулась к Сандерсу, попыталась поднять… не вышло. Тогда Диана принялась хлестать его по щекам, будто это могло что-то изменить.
Мелвин так и не сдвинулся с места. Стоял и смотрел на выползший из «полароида» прямоугольник. Сначала он испугался, что в такой темноте фотография не проявится; будут лишь мутные пятна света. Отрешенно Мел отметил, что Капуста уже не воет: наверное, это значит, что больше нет сбоя в системе.
Изображение проступало медленно. Сперва возникло лицо Руперта, затем левее начал появляться Сандерс.
Широкая физиономия Гектора светилась призрачным голубоватым светом – как лицо сына. Оба улыбались и махали фотографу. Внизу фотография так и осталась черной. Мелвин затряс головой. Правильно, зачем портить хороший семейный снимок?
Значит, так фотографировался Сандерс. Не важно – здесь или в одном из несуществующих параллельных миров. Ненаставшее и наставшее всегда ведут к настоящему. Гектор был прав: они знали, где его можно найти. Когда – не имело значения.
КэтРЭМБО. РОДНЯ КЛИККЛАКА
Чем больше Кликклак сердился, тем сильнее его одолевала сонливость. Он сидел в маленькой неправильной формы комнатке – приемной первого заместителя министра территорий – и ждал. Переутомление и досада накатывали волнами, угрожая смыть его из реальности и унести в океан сновидений. Средняя пара рук Клйкклака, которые он обычно использовал для тонкой работы, дрожала от усталости. Он щелкнул замочком кисета и вытащил одной из верхних рук шприц. Инъекции он предпочитал колоть себе в подмышку верхней руки, а не в традиционное нежное и мягкое местечко в широком основании короткого хвоста. Он судорожно икнул, когда иголка проколола толстую кожу, и всей нервной системой ощутил сильный пробуждающий толчок, слетевший с хромированного острия.
Второй компонент бодрящего препарата ударил по его метаболизму–и потрескивающее шуршание вентиляторов космической станции истончилось до повизгивания. Был лишь один побочный эффект пробуждающего зелья, но крайне неприятный – резкое сжатие пузыря и рывок в выводящих протоках, – что обычно сразу заставляло его оглядываться в поисках сепараторной. Когда замедлились дыхание и сердцебиение, участившиеся от химической встряски, Кликклак позволил себе порадоваться, что пропустил очередной прием пищи, а то ведь мало ли что…