Кислота упала молчаливым дождем, куда было указано, и вслед за этим облако, окутанное в золотой пурпур, поднялось со скелета. Затем туман снова опустился, точно сгустившийся пар, и масса извивающихся тел рухнула в виде дымящейся смеси.
— Наполни снова шприц. А теперь оба вместе — прямо в крышу.
И было время. Полусонный клубок: зашевелился, и взбудораженные осы собирались уже напасть на людей, но их встретили две струи смертоносной жидкости. Сразу целый дождь обожженных крыльев упал на головы нападающих, и штук двадцать или больше тяжелых тел с грохотом посыпалось на пол. Снова понесся жгучий град капель кислоты, дымящейся и обращающейся в пар. Ужасный, резкий визг над головою постепенно замер, и наступила полная тишина. Ни одной из гигантских ос не осталось в живых.
Два друга стали быстро срывать с себя удушливую броню, точно люди, близкие к последнему издыханию. Да так и было в действительности. Резкий, холодный ночной воздух приятно оживил напряженные нервы и успокоил их.
— Какое счастье, что мы покончили с этими тварями! — воскликнул взволнованно Глиссон. — Джим, никогда уж больше не стану я вмешиваться в установленное природой равновесие. Своевременный мороз явился истинным благодетелем. Не будь его, эти дьяволы непременно разлетелись бы. Слушай, Джим, эта история касается только нас и должна остаться нашим секретом. Давай подметем остатки и тщательно уничтожим все следы моего ужасного опыта…
ОТ РЕДАКЦИИ
Редакция «Всемирного Следопыта» и «Вокруг Света» приносит свое глубокое извинение перед читателями в запоздании выхода обоих журналов и «Библиотеки», вызванном огромным ростом тиража этих изданий и необходимостью печатать второе издание их.
В. К. Арсеньев
УССУРИЙСКИЙ ЗВЕРОБОЙ
Краеведческо-охотничий рассказ
(Окончание)
В первой половине рассказа, помещенной в № 1 «Следопыта», автор случайно знакомится в лесных дебрях с уссурийским зверобоем Дерсу, из племени гольдов, который поражает всех своим знанием таежной природы и умением ориентироваться в тайге. Автор описывает охоту на кабанов и ряд других эпизодов совместного с Дерсу путешествия.
Когда совсем рассвело, Дерсу разбудил нас. Он согрел чай и изжарил мясо. После завтрака я отправил стрелков с лошадьми в Черниговку, затем мы спустили лодку в воду и тронулись в путь.
Подгоняемая шестами, лодка наша хорошо шла по течению. Верст через пять мы достигли железнодорожного моста и остановились на отдых. Дерсу рассказал, что в этих местах он бывал еще мальчиком с отцом.
После краткого отдыха мы поплыли дальше. Около железнодорожного моста горы кончились. Я вышел из лодки и поднялся на ближайшую сопку, чтобы в последний раз осмотреться во все стороны. Красивая панорама развернулась перед моими глазами. Сзади, на востоке, толпились горы; на юге были пологие холмы, поросшие лиственным редколесьем; на севере, насколько хватал глаз, расстилалось бесконечное низменное пространство, покрытое травой. Сколько я ни напрягал зрение, я не мог увидеть конца этой низины. Она уходила вдаль и скрывалась где-то за горизонтом. Порой по ней пробегал ветер.
Низина эта казалась безжизненной и пустынной. Ярко блестевшие на солнце в разных местах лужи свидетельствовали о том, что долина р. Лефу в дождливый период года затопляется водой.
К полудню мы доехали еще до одной возвышенности, расположенной на самом берегу реки с левой стороны. Сопка эта, высотою 60–70 саж., покрыта редколесьем из дуба, березы, липы, клена, ореха и акации.
Во вторую половину дня мы проехали еще столько же и расположились биваком довольно рано.
Долгое сиденье в лодке наскучило, и потому всем хотелось выйти, и размять онемевшие члены. Меня тянуло в поле. Олентьев и Марченко принялись устраивать бивак, а мы с Дерсу пошли на охоту.
С первого же шага буйные травы охватили нас со всех сторон, Они были так высоки и так густы, что человек в них казался утонувшим. Внизу, под ногами, — трава; спереди и сзади — трава; с боков — тоже трава, и только вверху— голубое небо. Казалось, что мы шли по дну травяного моря. Это впечатление становилось еще сильнее, когда, взобравшись на какую-нибудь кочку, я видел, как степь волновалась. С робостью и опаской я опять погружался в траву и шел дальше. В этих местах так же легко заблудиться, как в лесу.