Стон перешел в рев. Тэппэн чувствовал, как в его тело вонзались миллионы раскаленных игл. Он сгорал. Ядовитые запахи проносились так быстро, что не успевали удушить Тэппэна. Он едва успевал открывать рот, как буря уносила смертельный газ. Тэппэн почти ослеп и судорожно схватился за Дженет. Каждое дыхание требовало мучительного усилия. Его легкие раздувались, как большие меха. Неровное, трепетное биение сердца напоминало локомотив, которому нехватало топлива. Это было непосильным испытанием для его редкой выносливости. И он был почти побежден.
Тэппэну казалось, что воздух — горячий как кипяток — начал двигаться. В его тело вонзались миллионы раскаленных игл — он почти ослеп и судорожно схватился за Дженет.
Зрение, обоняние и слух изменили ему. Осталось только осязание — он ощущал веревку, осла и землю — и ужасное давление извне на всем теле. Скоро он почувствовал переход с солончаковой равнины на песчаный спуск, а потом на каменистый склон. Давление ветра постепенно уменьшалось; изменение в воздухе уже дало возможность дышать; Дженет остановилась. Но Тэппэн потерял последние силы и впал в забытье..
* * *
Когда он пришел в себя, то увидел скалы, и живую зелень мескиты[7]) и та-мараки[8])… Дженет лежала возле со сползшим на бок грузом. Тэппэн услышал странный, бормочущий, переливчатый звук. Тогда он понял, что был спасен. Дженет вывела его из Долины Смерти к цепи гор, прямо к бегущему ручью.
Тэппэн пополз к воде и стал осторожно пить небольшими, редкими глотками. Он должен был победить жадность, хотя ему хотелось пить, не отрываясь. Потом он пополз к Дженет и, развязав веревки, освободил ее от груза. Дженет поднялась. Перенесенные страдания не оставили на ней никакого следа. Она кротко взглянула на Тэппэна, как бы говоря: «Ну вот, я вытащила тебя из этой дыры»…
Тэппэн ответил ей благодарным взглядом. Теперь он видел в ней не только трудолюбивого осла, но и своего спасителя.
— Дженет, ты спасла мне жизнь! — воскликнул он. — Я не забуду этого никогда.
Когда Тэппэн пришел в себя, то увидел вокруг скалы и живую зелень. Дженет лежала возле со сползшим на бок грузом. — Дженет, ты спасла мне жизнь! — радостно воскликнул Тэппэн.
Второй рассказ о Тэппэне и Дженет будет помещен в следующем номере нашего журнала.
ВОЛКИ ИЛДЫЗА
Страничка революционной борьбы
за национальное освобождение Турции
Рассказ И. Саркизова-Серазини
Рисунки худ. Н. Елисеева
Империалистическая мировая война, как известно, принесла Турции тяжелое поражение. Турция первая заключила мир с Антантой в 1918 году (в Мудроссе), согласившись на ряд кабальных условий: разоружение, открытие проливов, потерю Египта, Аравии, Месопотамии, Палестины.
Однако, не удовольствовавшись этим, западные империалисты заняли ряд коренных турецких земель (Адалию, Киликию, Западную Анатолию), установили свое господство в Константинополе и передали грекам Смирну и Восточную Фракию.
Под давлением широких общественных кругов султан вынужден был созвать в 1920 г. парламент, не утвердивший невозможные «мирные» условия Антанты. Тогда англичане штыками разогнали депутатов, и фактически Турция, как независимая держава, перестала существовать.
Но, действуя обычными мерами жестокости и угнетения, воинственные союзники просчитались. В Анатолии возродилось национально-освободительное движение, основным ядром которого явилась молодая анатолийская буржуазия, анатолийское крестьянство, некоторые слои военной интеллигенции.
По всей стране стали создаваться ячейки, куда входили все революционно настроенные элементы — противники Антанты и султана, раболепствовавшего перед союзниками. Во главе этого движения стал генерал Мустафа Кемаль-паша, которому, в конце концов, удалось отстоять независимость Турции. Армия Кемаля, сбросив греков в море, взяла Смирну и подошла к Константинополю…
В рассказе «Волки Илдыза» изображены моменты из жизни оккупированного союзниками Константинополя. Терроризированный союзниками, челядью собственного султана и бездарной военщиной, народ не остается безмолвным свидетелем борьбы своих братьев в Анатолии.
Он или открыто, подобно герою рассказа Осману, высказывает свою неприязнь бегущей на запад знати, или под видом рассказчиков-ашугов, меддахов-певцов, выступает на базарах, кофейнях, площадях — и зовет к свободе.
В Константинополь съезжаются переодетые представители кемалистов (подобно Фуад-бею) — и пламенно агитируют даже среди реакционно-настроенного офицерства…
Осман, Ариф — эти представители крестьянской Турции, на своих плечах героически вынесшей борьбу с вооруженной до зубов Антантощ — были одними из многих, чья кровь оросила первые всходы молодой, свободной жизни возрождающейся Турции.
----
I. Волки Илдыза бегут.
На широких, европейски красивых улицах Перы и Галаты[9]) было шумно от завывания сирен и рева моторов автомобилей европейской и турецкой знати и дробного топота огромного количества проходящих иностранных войск, сконцентрированных в столице падишаха, из опасения внезапного восстания населения, открыто сочувствовавшего победам ангорских армий[10]).
В автомобилях и колясках сидели закутанные в черчаф[11]) жены важных сановников, прощавшихся с улицами города, с богатыми магазинами, со знакомыми европейцами, жившими в этой части города, а в порту стояли пакетботы триестинского Ллойда, гигантские транспорты англичан и французов, услужливо перевозивших за границу гаремы и имущество приближенных султана.
У Галатского моста и рядом, у каботажной пристани, толпились тысячи любопытных жителей Стамбула[12]), наблюдавших за посадкой дворцовых одалисок, женщин, детей, рабынь-негритянок.
Одни равнодушно следили за огромными грузовыми платформами, подъезжавшими к пристани с коваными сундуками, другие презрительно кривили губы в улыбку, но были и такие, у которых глаза загорались гневом, когда паровая лебедка поднимала на воздух и опускала в судовой трюм увозимые из Турции богатства.
Среди последних находился и Осман, молодой Стамбулийский каикджи[13]), недавно приехавший в Константинополь из Самсуна[14]).
Несмотря на предупреждения товарищей, он часто несдержанно выражал свое презрение войскам младотурок[15]), охранявших богатства ненавистных ему изменников страны. Посещая кофейни на базарах Стамбула, он рассказывал про героическую борьбу малоазиатских крестьян, поднявшихся против иностранных войск и султана, и осторожно агитировал среди земляков — редифов-анатолийцев[16]).