Министр уселся на памятник, Гудэн примостился на могильной плите.
Земля на потолке и стенах была очень сырая, — по капелькам просачивалась вода. В нишах было много паутины. Вверху, уцепившись лапками за потолок, висела летучая мышь. У стен валялись старые могильные решетки, сломанные кресты, полусгнившие гробовые доски. По углам возвышались горы надгробных венков. Всюду лежали лопаты и человеческие кости. Кое-где висели скелеты.
Распорядитель похоронной процессии, исполнявший обязанность метрдотеля, тяжело вздохнул, с грустью посмотрел на пришедших и спросил:
— Чем же вы желаете отравиться?
Гудэн заказал кофе и ликер.
Похоронный метрдотель подозвал стоявшего вблизи молодого могильщика и сокрушенно сказал:
— Гарсон, ты слышал?.. Они хотят отравиться! Принеси им то, что они хотят.
Через несколько минут гарсон поставил на гроб заплесневелую бутылку, на ярлыке которой было изображение черепа и надпись: «яд». Кофе было подано в чашках, сделанных из черепа ребенка, ложки тоже были из человеческих костей. Вообще вся посуда, которая здесь подавалась, представляла искусно приспособленные для еды кости человека.
Кофе оказалось очень вкусным, ликер тоже был самой высшей марки.
Придя в себя после всех этих ошеломляющих неожиданностей, министр заметил на стенах катакомбы картины.
— Мсье, Гудэн, смотрите!.. Какая прелесть!
И он в восторге стал рассматривать недурно написанную красавицу. Все картины — в ярких, жизнерадостных тонах— изображали сценки весьма легкомысленные, — они находились в резком контрасте с обстановкой катакомбы.
С каждой минутой в катакомбу входили новые посетители, и вскоре все гроба были заняты.
Вдруг факелы с шипеньем и треском стали гаснуть, и катакомба погрузилась во тьму. Постепенно в темноте стали обрисовываться очертания висевших на стенах картин, но теперь освещенных изнутри.
В полутьме послышались тревожные вскрики. Министр взглянул на ту картину, которую он только что рассматривал, и… не верил своим глазам: вместо красавицы, он увидел разлагающийся труп! И на всех картинах было такое же превращение… Вместо юношей и девушек— прижавшиеся друг к другу скелеты и трупы…
Раздался женский визг и крики, — с какой-то посетительницей случилась истерика. И в это мгновение снова запылали факелы, исчезли скелеты и трупы— и все стало попрежнему.
Тогда выступил похоронный метрдотель и предложил всем присутствующим следовать за ним. Посетители спустились по каменной лестнице в склеп, откуда несло сыростью и плесенью. При свете факелов они увидели свеже-вырытую могилу и около нее — новый гроб.
— Может быть, кому-нибудь угодно лечь в этот гроб? — сказал метрдотель.
Наступило молчание. Желающих не было.
Но когда метрдотель повторил свое предложение, к яме подошел прилично одетый молодой человек.
— Вы хотите лечь в гроб?
— Да. Снимите крышку.
Метрдотель открыл гроб, и молодой человек улегся в нем, поправляя фалды своего фрака. Пригладивши волосы с безукоризненным пробором, он сложил руки— и крышка гроба захлопнулась. Когда через несколько минут гроб снова был открыт, — вместо живого человека лежал труп, который начал разлагаться на глазах зрителей, постепенно превратился в бесформенную массу, она, в свою очередь, расползлась — и остался скелет. Тогда метрдотель закрыл гроб. Через минуту он снова снял крышку — и из гроба, весело ухмыляясь, поднялся молодой человек. Многие стали его ощупывать, чтобы убедиться в его существовании. Сомнений не было — молодой человек во фраке был совершенно жив и чувствовал себя прекрасно.
Сеанс окончился.
Выйдя из кабачка, министр обратился к Гудэну:
— Скажите, — что же это такое?
— Вы хотите знать секрет превращений этого молодого человека?
— Да.
— Это очень просто. Это — иллюзия. Здесь действует система оптических зеркал, при помощи которой на лежащего в гробу проектируются самые разнообразные световые эффекты. Кроме того, здесь работает скрытый от зрителей кинематограф.
— А все эти кости?..
— Чистейший фарфор!.. По особому заказу!
— А это подземелье?.. Там нет никаких подпорок. Почему же не осыпается земля?
Гудэн рассмеялся.
— Там работали лучшие декораторы! Техника изумительная! Ни в одном театре вы не найдете бутафории такого высокого качества и таких декораций! В это предприятие вложен немалый капитал.
III. Великий колдун.
По требованию министерства, надо было ускорить отъезд, и через несколько дней Гудэн был уже в Марселе и грузил на пароход сундуки со своей аппаратурой.
Когда пароход вышел в море, Гудэн устроил в своей каюте совещание, в котором приняли участие его помощник и представитель министерства иностранных дел. Гудэн наметил план предстоящей работы в Алжирии, а представитель министерства познакомил его с нравом и бытом туземцев.
По прибытии в Алжир, фокусник немедленно получил аудиенцию у губернатора, который дал ему инструкции и сообщил свой взгляд на задачи колониальной политики Франции.
— Для нас совершенно не подходит голландская система колониальной политики, — говорил губернатор. — Эта система, введенная генералом Фан-ден-Бошем[54]) на острове Яве, в настоящее время устарела. Для поднятия культуры Алжирии, необходимы меры культурного воздействия на туземцев. Но, конечно, всякая попытка восстания должна подавляться беспощадно. Вы, мсье Гудэн, как представитель французской культуры, должны способствовать разрушению фанатических предрассудков туземцев, задерживающих их развитие. Распространителями дикого фанатизма являются, как вам известно, марабуты, — и необходимо во что бы то ни стало развенчать их авторитет и, таким образом, лишить их влияния на туземцев.
После аудиенции у губернатора Гудэн, сделавши несколько визитов представителям французской колонии в Алжире, уединился и начал изучать туземные языки. Через два месяца он имел некоторый запас слов и фраз, необходимых для его выступления, и, закончивши приготовления к путешествию, отправился со своими спутниками в глубь страны.
Прибыв в селение Мейбуз, Гудэн пригласил к себе старшину и предложил ему созвать джемоа — общинное собрание— и сообщить населению о приезде знаменитого французского колдуна, который творит чудеса — более замечательные, чем чудеса марабутов.
Помощник Гудэна — Тибо вместе с двумя солдатами, прибывшими с ними из Алжира, стали сооружать громадную палатку, в каких дают представления бродячие цирки. К палатке пристроили небольшой деревянный сарайчик, который должен был служить лабораторией «чудес». К вечеру оборудование цирка было вчерне закончено.
На следующий день Гудэн встал очень рано — на восходе солнца. Утренний ветерок веял горьковатым запахом поросших полынью горных полей Атласа. Направляясь к цирку, Гудэн увидел группы берберов, собиравшихся из окрестных селений в Мейбуз., — весть о приезде французского колдуна уже распространилась по всей округе.
Все утро ушло на оборудование лаборатории. Когда приготовления были закончены, Гудэн попросил старшину, в доме которого он поселился, оповестить всех о начале представления — и через полчаса все места в цирке были заняты.
Гудэн вышел на арену.
— Я вижу здесь жителей окрестных селений. Они вышли из дому на рассвете и в дороге, наверно, проголодались. Я хотел бы их угостить. Я могу сто человек накормить одним куриным яйцом.
Берберы дружно захохотали.
Гудэн хлопнул в ладоши, и солдаты внесли на арену корзину с яйцами.
— Из этих яиц я сделаю одно большое яйцо. Может быть, вы думаете, что это не настоящие яйца?.. Осмотрите их!
Берберы осмотрели, — в корзине лежало около сотни обыкновенных куриных яиц.
Тибо поставил на стол большую кастрюлю, и Гудэн стал над нею разбивать яйца. Потом он размешал эту яичницу волшебной палочкой и поставил кастрюлю на жаровню. Через несколько минут он вынул из кастрюли гигантское куриное яйцо, сваренное вкрутую.