Через два дня Сомов получил рукопись и так увлекся ею, что долго читал и размышлял над ней. Он почувствовал, что его вера в основы науки, которые он много лет считал неоспоримыми, поколебалась под влиянием прочитанного в записках Рейдаля, правдивость которых в его глазах была вне сомнений.
В 25 лет я был одержим страстью к путешествиям. У меня были хорошие средства и, что еще важнее, непочатые молодые силы и цветущее здоровье. Мне удалось найти двух товарищей с такими же вкусами и стремлениями, как мои. Мы объездили множество стран, совершая длинные путешествия пешком и подвергаясь иногда значительным опасностям со стороны стихий, хищных зверей и дикарей.
Однажды, бродя в области Скалистых гор, мы заночевали в долине, окруженной с трех сторон гигантскими каменными стенами. В долине бежал ручеек и росли кустарники. Таким образом, мы имели все для лагерной стоянки. Развели костер и зажарили убитую днем дичь. Наевшись, мы легли спать, при чем по обыкновению один из нас сторожил, сменяясь с товарищем через каждые три часа.
Моя вахта наступила под утро. Было прохладно, над долиной стоял туман, и я возобновил костер, чтобы согреться. Легкая дремота то и дело овладевала мной, и я с трудом боролся с нею. Принято думать, что самое тяжелое дежурство— ночное. Это неправда. Именно утром у здорового человека сон хотя и не так крепок, как с вечера, но, если можно так выразиться, особенно навязчив. Словно невидимая рука закрывает тебе глаза, и не успеешь оглянуться, как уже находишься во власти легких утренних видений.
В одну из таких минут до моего слуха донеслись странные стонущие звуки. Я быстро очнулся и стал прислушиваться. Кругом все было тихо. Повидимому, стоны мне пригрезились. Чтобы не поддаваться больше дреме, я закурил трубку. Туман начал розоветь, и его плотная пелена под горячими стрелами солнца пошла волнами и заклубилась. Местами в тумане уже образовались просветы. Скоро надо было готовить завтрак.
Вдруг снова раздался стон. Он несся, повидимому, от истоков ручья. Я насторожился. Мое охотничье ухо прекрасно различало крики и голоса различных животных. Однако в этих странных звуках я не узнавал ни плаксивого голоса гиены, ни стона некоторых пород птиц, обманывающих неопытных сходством с плачем ребенка.
Стон повторился. Теперь я уловил переливы человеческого голоса. Несомненно, кто-то страдает там, у истоков ручья, нуждается в моей помощи… Я схватил ружье и бросился бежать вдоль ручья. Туман почти рассеялся, и солнце заглянуло во все закоулки долины. Стоны усиливались, и я уже не сомневался, что они принадлежат человеку.
Остановившись, чтобы перевести дыхание, я стал внимательно смотреть по сторонам. Никого. А стоны, как нарочно, прекратились. Наконец около одного куста я увидал что-то белое и бросился туда.
Что это? Может быть, я все еще сплю у костра, и воображение мое создает чудовищные химеры?.. Где найду слова, чтобы описать необычайное существо, судя по ослабевшему голосу, доживавшее последние минуты!..
Оно было ростом не более полутора метров и общим видом напоминало человеческую фигуру. Но, вглядываясь пристальнее, я не мог признать его за существо одной породы со мной. Оно лежало на спине, и солнце ярко освещало большой белоснежный живот, такого же цвета грудь с довольно неопределенными женскими формами и выпятившееся горло, находившееся в непрестанном движении. Раскинутые руки и ноги походили на человеческие, хотя бедра были гораздо толще и длиннее. Пальцы были очень длинные и соединялись между собой плавательной перепонкой.
Но изумительнее всего была голова. Шея совершенно отсутствовала. Огромный рот тянулся почти до ушей. Нос маленький, приплюснутый. Но глаза!.. Я никогда не забуду их страдальческого выражения! Величиною с яблоко, они были темно-синего цвета, и в них отражались, несомненно, и человеческие чувства и разум…
Я нагнулся и дотронулся до диковинного существа. Кожа скользкая, влажная, но не холодная, как у гадов.
Внезапно надо мной потемнело, послышался взмах могучих крыльев, и на землю спустился огромный горный орел. Он быстро закогтил странное существо, уже не подававшее признаков жизни, и поднялся с ним на воздух. Растерявшись от неожиданности, я не успел выстрелить, и орел скрылся со своей добычей за зубчатым краем скалы…
