Уэйд был ошеломлён, эта сучка была умнее его. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чём она говорит, но по её голосу он осознал, что это не просто угроза.
— Убери от меня свои руки, Уэйд! — лезвие ножа продолжало медленно вонзаться в его ногу.
— Сука! — он отступил на шаг, отпуская её. На его ноге появилось маленькое пятнышко крови, но Уэйда уже слегка потряхивало, и не от этой опасности.
Грейс, не выпуская ножа из рук, сделала большой глоток из бокала, поставила его на стол и только после этого с щелчком спрятала лезвие.
— Что-нибудь ещё? — она вопросительно приподняла бровь, оглядев Уэйда с головы до ног и задержавшись на его дрожащей руке, всё ещё сжимавшей штопор.
Аромат вишни. Он только что почувствовал его, и это заставило его утратить последние остатки самоконтроля.
Он вновь прижал её к холодной поверхности холодильника, не давая возможности вырваться. Его губы жадно накрыли её, и штопор, выпав из его руки, ударился о пол. Схватив её за талию, он посадил её на стол, сметая все, что было поблизости.
Это был тот самый поцелуй — жадный, прерывистый и разрушительный. Впиваясь зубами в её шею, он оставлял следы и, не в силах остановиться, почти разрывал на ней одежду. Всё, что было на ней надето, в одно мгновение оказалось на полу.
Он с трепетом вдохнул, увидев её обнажённое тело в своих объятиях, такое беззащитное. Он ведь мог сделать сейчас с ней все что угодно. Но Не отрываясь от её губ, он провёл пальцами между её ног и застонал, почувствовав, как она хочет его.
Уэйд не заставил себя ждать и стянув штаны, буквально насадил её на себя, начиная медленно двигаться, желая прочувствовать прикосновение. Грейс отвечала стонами, ловя каждое его движение, которое становилось всё более частым. Она опиралась руками о стол, а он покрывал поцелуями её грудь, не в силах сдержать свои эмоции. Его пьянил аромат ее бархатной кожи ее голос, ее пальцы, которые впивались в его израненное тело.
Перевернув девушку, он взял ее сзади, прижавшись и ощущая тепло ее тела. Его высокий рост позволял ему целовать ее, не отрывая взгляда. Он обнял ее за талию, крепко прижимая к себе и входя в нее с такой силой, что она вздрагивала.
— Не останавливайся, Уэйд! – простонала она.
— Никогда, Грейс! Никогда...
Невозможно было сосчитать, сколько раз она билась в оргазме. Каждый раз Ее стоны становились все громче, иногда переходя в крик. Его ноги и пол уже были мокрыми от ее наслаждения.
Только когда Уэйд увидел, что девушка слабеет в его объятиях, он позволил себе кончить. Грейс чувствовала, как он в ней пульсирует и дрожит, а его поцелуи оставляли горячие следы на ее спине. Глубоко вдохнув, он прошептал ей на ухо:
— Грейс, детка…. Прошу.
И взяв ее за подбородок заглянул в глаза. Она знала, о чем он говорит. Это была ее игра.
Его член был всё ещё был горячим и твёрдым, когда Грейс нежно коснулась его рукой. Она слегка толкнула Уэйда и прислонился спиной к столу и его вновь окатило волной жара. Тонкие пальцы касались и скользили используя его собственную сперму в качестве смазки, а Уэйд вновь задыхался от этой пытки.
— Пожалуйста, стоп! — он уже почти умолял ее через несколько минут. Но Грейс продолжила зная, что еще не время.
— Такой чувствительный! - мягко произнесла она оставляя легкие поцелуи на его теле.
Его ноги и бёдра дрожали, он закрыл глаза и запрокинув голову издавал громкие стоны.
— Ты сделаешь это для меня снова, детка? — спросила она с лёгкой улыбкой.
— Да, детка, я хочу этого! — едва выговаривая слова он пытался держаться за стол.
Она еще раз прикоснулась к самому чувствительному месту и Горячие капли брызнули на ее тело, и Уэйд едва устоял на ногах, позволяя волнам наслаждения охватить его.
Она так долго издевалась над ним, но уйти от нее он не мог. Он стал той «собакой Павлова» навсегда привязанный к Аромату Вишни.
Глава 13 Сквозь снег.
Уэйд стоял, опираясь о стол, пытаясь завязать шнурок на штанах, но пальцы не слушались. Тело дрожало от химического коктейля в крови, от избытка окситоцина, который все еще сводил мышцы судорогой. Сквозь пластыри, прикрывающие раны, проступала кровь — несколько швов разошлись. Он чувствовал каждую нитку, впивающуюся в кожу, но боль казалась далекой, словно чужой.
Грейс ушла. Снова. Она оставила его наедине с горящими эмоциями и огромными красными цифрами на экране: 2 дня, 1 час и 17 минут. Она всегда уходила с начала притягивая к себе а после, не желая ни видеть, ни слышать его, а Уэйд остался один в этой огромной, холодной гостиной. План побега, который он вынашивал все эти дни, рассыпался в прах, едва он прикоснулся к ней. Он будто был прикован к этому месту, к этим стенам, к этому времени, которое тикало на экране, но не подталкивало его решиться сбежать. Вместо того чтобы бороться, он просто ушел в комнату. Лучше уйти, чем снова оказаться привязанным к койке в том ледяном помещении, где его тело превращалось в объект ее экспериментов.