Отлепляя пластыри и стирая кровь полотенцем, он судорожно искал в своем разуме объяснение своему состоянию. Но там была пустота. Ни ярости, ни злости. Только холодная, всепоглощающая безысходность. Он был сломан.
Замок в двери щелкнул. «Меня заперли», — пронеслось в голове. Но Уэйд лишь обреченно вздохнул. Он вернулся в комнату, сел на кровать и, обхватив голову руками, несколько раз тяжело вздохнул. Потом закричал. Это был крик зверя, загнанного в клетку. Монстра, которого заперли навсегда. Внутри дома, внутри разума.
Вокруг была тишина. За окном шел снег. Только сейчас Уэйд осознал, что никогда не видел столько снега. Его родная Флорида — теплая, солнечная, с пальмами и океаном — казалась теперь другой планетой. А здесь, в этих горах, среди сугробов и метели, он чувствовал себя чужим. Это была другая реальность — холодная, чужая, враждебная.
Чтобы отвлечься от самого себя, он решил осмотреться. Взгляд упал на шкаф с минбаром. Полка была уставлена маленькими бутылочками — больше двадцати, будто полка с зельями. А ниже — серебряный поднос и пакетики с белым порошком. Уэйд взял несколько бутылок и поднос, сел на пол напротив окна. Он залпом осушил одну бутылку, затем другую. Потом разобрался с порошком. Через несколько минут тело накрыло волной тепла, и он поймал те ощущения, о которых уже начал забывать. Вытянувшись на полу, он продолжал смотреть в окно, осушая минбар.
Время шло. Прошло больше пяти часов, как он сидел на полу, но смотреть на часы он уже не хотел. Уэйд решил, что просто умрет здесь, приняв все, что они ему оставили. Они ведь специально это сделали. Они все про него знали. Где-то вдалеке он услышал шум, похожий на звук вертолета. Он никогда не слышал его здесь раньше.
В его голове звучали песни, которые она ставила несколько раз за этот месяц, и голоса, которые он не мог заглушить. Внезапно его вырвал из этого состояния пронзительный вопль. Уэйд вздрогнул. Это был мужской голос. Мурашки пробежали по спине, когда крик повторился снова и снова. Слова было трудно разобрать, но то, что это крик боли, Уэйд понимал слишком хорошо.
Тут же вернулись все воспоминания. Даже в затуманенном сознании, отравленном алкоголем и наркотиками, картинки и голоса становились все ярче. Чем громче звучал крик за дверью, тем чаще билось его сердце. Чтобы заглушить его, Уэйд схватил пульт и включил телевизор, надеясь найти канал и выкрутить громкость на максимум. Но вместо этого он увидел на экране разделенное изображение с камер той комнаты, в которой он недавно прошел все круги ада. На койке, окруженной пластиком, лежал человек, а рядом стояла Грейс.
Что она говорила, Уэйд не мог разобрать, но как она вонзала в человека блестящее лезвие скальпеля, он видел прекрасно. Выражение ужаса и агонии на лице этого человека отпечаталось в его сознании навсегда. Это был крик не от физической боли — боль была приглушена веществами, вливаемыми через капельницы. Человек кричал от ужаса, видя, как ему буквально разрезают живот, выпуская внутренности. Судя по выражению ее лица, она требовала что-то от него.
Уэйд задрожал и отшвырнул пульт. «Она психопатка. А это ее пыточная».
Самосохранение взяло верх над паникой. Уэйд судорожно оглядывался вокруг, ища способ избежать той же участи. Тем временем человек на экране затихал, а Грейс, испачканная кровью, рассматривала то, что сделала с ним. Уэйд остановился, всматриваясь в экран, не осознавая, что человек уже мертв. Но его окатило жаром, когда она подняла глаза и посмотрела сквозь камеру прямо на него.
«Я иду к тебе, детка», — прочитал он по ее губам.
— Блять! — вырвалось у него. Не понимая, как, он схватил тяжелый стул и швырнул его в окно. Стул отскочил от крепкого стекла, но оно все же треснуло. Уэйд заметил это и, подняв стул, начал бить по стеклу, пока оно не расползлось сотнями мелких трещин и, наконец, не обрушилось, рассыпавшись осколками в комнату и наружу.
Замок двери щелкнул. Инстинктивно Уэйд потянулся к одному из больших осколков стекла.
Как он и ожидал, в комнату вошла Грейс. Она уже переоделась и уложила волосы. На ее лице было удивление от увиденного разбитого окна и жуткого холода, ворвавшегося в комнату.