- Знал, когда-то неплохо. Но, простите, Мира, жилетка в цветочек – это отстой. – Юноша скривил нос и исподлобья смотрел на свою начальницу.
- Язык придется подучить или вспомнить, а допотопная жилетка начала прошлого века скажет громко всем, что Вы – сноб. К ней можно добавить джинсы. – Она секунду помолчала, внимательно разглядывая Макса. – Возможно, рванные. Нет, - тертые. Все же рванные. Хмм… Черная футболка с черепом и рисунок в виде татуировки на руке. Образ получится супер стильным и оригинальным. Сноб, но экстравагантный.
Лариса Олеговна и дядя Жора переглянулись. На их лицах было написано: «А что говорил ее отец? Она вам еще покажет!»
- О майн Гот и Илья Муромец! Мне шо, тоже внешность менять «в цветочек»? – на лице Георгия Натановича было изображено безусловное понимание и жертвенная покорность. Мира рассмеялась.
- Нет, дядя Жора. Вам будет достаточно надеть бархатный пиджак и сменить оправу для очков. Подойдет тонкая позолоченная. Сумму мы выделим из прибыли, а пока я могу одолжить.
Макс стоял, задумавшись, напряженно обдумывая сказанное. Наконец, его лицо посветлело:
- Я придумал себе имя! – Все внимательно посмотрели на него. От удовольствия он порозовел – Жан-Кристоф. И татуировку, если мне понравится рисунок, я могу сделать настоящую.
- За мой счет! – улыбнулась Мира и добавила:
- А ты смелый, Жан-Кристоф!
- Бухгалтеру, надеюсь необязательно менять имидж? – Лариса Олеговна с усмешкой, но по-доброму посмотрела на девушку поверх очков близорукими глазами.
- Нет. Сейчас мы работаем только на женскую ЦА. – Улыбнулась Мира с пониманием. Бухгалтер Лариса с облегчением вздохнула, подняла высоко левую бровь и уже готова была удалиться в свой кабинет, но в последнюю секунду Мира ее остановила:
- Но если в салон зайдут мужчины, Вам. Лариса Олеговна, придется все же выйти из своего укрытия и быть очаровательной и стильной. М-мм… Скажите, Вы давно были в салоне красоты или в модных магазинах? Я как раз собираюсь туда зайти, что-нибудь сделать со своими лохматыми волосами. Как насчет следующей пятницы? Я сегодня же запишу нас. Окей?
- Окей, - задумчиво кивнула в ответ бухгалтер Лариса после небольшой паузы. Сняла очки и протерла глаза. Вид у нее был такой, словно кто-то ударил ее сильно по голове. Дядя Жора и Макс, переглянувшись, едва сдержали смех. Так закончился еще один рабочий день Миры.
5
На следующее утро защитная пленка с витрины была торжественно снята под аплодисменты сотрудников. Каждый взгляд с улицы был тщательно ловим находящимися в зале. Однако большая часть утреннего времени коллектива была занята преображением Макса в Жан-Кристофа. Он сразу пришел на работу в рваных джинсах и в черной футболке с черепом.
Дядя Жора принес свою шелковую жилетку - бежевую в темно-серую полоску. Когда-то его отец носил ее в юности. Мира зачесала шевелюру Максу назад. Лариса Олеговна принесла абрикосового цвета галстук «бабочку» и еще минут пять все стояли и восхищались преображением молодого человека.
- Жан-Кристоф, от тебя глаз невозможно отвести, - игриво проговорила Лариса Олеговна и мило улыбнулась. Макс покраснел.
Неожиданно колокольчик на двери сообщил о гостях. Ими оказались две блондинки. Дамы, приблизительно лет сорока пяти и пятидесяти.
- Наша ЦА. Жан-Кристоф, встречай. – Мира легонько подтолкнула Макса к двери.
Платиновая блондинка лет пятидесяти с любопытством окинула Макса взглядом.
- Бонжур, мадам. Простите за неудобство, у нас маленький ремонт. – С французским акцентом на последний слог произнес только что вновь рожденный Жан-Кристоф. Вторая блондинка в рванных фирменных джинсах и с сумкой от Луи Виттона, с интересом посмотрела на молодого француза в таких же рванных джинсах.
- Мы хотели узнать стоимость выставленного буфета и шляпки. Той, которая лежит возле него.
- О, мадам, буфет конца девятнадцатого века в хорошем состоянии и … зовите меня Жан-Кристоф. Я всегда к Вашим услугам, мадам. - Макс вошел в роль и, по-видимому, ему это нравилось. Это был его дебют. Для пятидесятилетней блондинки в классическом брючном костюме с крупным бриллиантом на пальце, элегантный молодой человек с французским акцентом и соответствующей внешностью, был словно с картинки парижского журнала прошедших эпох. Она оценила его образ, а любовь юноши к антиквариату, казалась естественной.