Мира нервно теребила перед зеркалом свои пышные, длинные волосы, пытаясь их расчесать и злилась на себя, «мягкотелость» своего характера – Почему сразу им не сказала, что приехала закрыть магазин и продать квартиру?
Все утро она не находила себе места. Заканчивая завтрак в кафе на Пушкинской, мысленно повторяла себе: «Дура, дура, Рыжая дура!» и сбрасывала очередной звонок Влада.
Проблема с квартирой решилась быстро. Вечером в пятницу позвонила Лариса Олеговна. Поздоровавшись, она сразу перешла к делу:
- Мира, ты еще не сдала квартиру отца? – Услышав удовлетворительный ответ, она обрадовалась. – У меня есть для тебя подходящая пара молодоженов – Кирилл и Даша. Приблизительно твои сверстники и чудесные ребята. Они не будут обсуждать с тобой стоимость и торговаться. Им просто хочется жить в старой исторической части города, гулять по Андреевскому спуску.
- Спасибо, Лариса Олеговна! С удовольствием встречусь с ними после работы на Спасской. В понедельник вечером, хорошо? А на выходные я уезжаю на дачу.
- Если нужна помощь, говори. Там работы - невпроворот, наверное. Нужно все полить, собрать смородину, поричку. Я помогала твоему отцу. – Сказала она после паузы, вздохнув. Какое-то время в трубке было слышно только ее дыхание. Потом Лариса Олеговна заговорила снова:
– Садовые инструменты в сарае на первом этаже, а на втором, если приставить лестницу, э-э поскольку на чердаке огромная площадь, там…твой отец мастерил. Слесарные инструменты увидишь на стеллажах.
Мира давно догадывалась о более, чем дружеских отношениях ее отца и Ларисы Олеговны. Вероятно, эта женщина скрасила его последние годы жизни.
- Спасибо Вам большое. – Выдавила она из себя слова, которые хотела произнести сразу, как только увидела слезы в глазах этой милой женщины, когда та взяла в руки рамочку с фотографией отца.
- За что?
- За все хорошее. – Мира сжимала в руках ключи от джипа отца. Их передала его «милая подруга». Так папа назвал неизвестную ей женщину по телефону. Теперь она была уверена, что знает ее. Отец намекал, что не одинок и что познакомит их при случае. Тогда она ревновала, хотя не показывала своих чувств, а теперь была рада за него и благодарна ей.
- Отец хотел, чтобы мы подружились. – Сказала скороговоркой Мира. В трубке послышался печальный вздох. Лариса Олеговна молчала. Потом снова тяжело вздохнула:
- Время покажет, дорогая. Я не против. Если хочешь, пойдем вместе на кладбище. Покажу могилу отца.
- Спасибо. Я была. Сразу, как приехала из Ниццы. Я там в больнице лежала. Из-за террориста на грузовике. Приезжала в Киев на день.
- Ясно. Я помню эту жуткую историю. Отец переволновался тогда. И вот… инсульт. – Она замолчала, и даже в трубке было слышно, как Лариса Олеговна всхлипнула, отодвинув телефон. Потом она снова тяжело вздохнула. - Звони, если что-то не найдешь на даче. И … да, можно обращаться на «Вы» и «Лариса».
Хотя Мира понимала, что ее вины нет в смерти отца, что это лишь стечение обстоятельств – нереальных, страшных, как из кошмарного сна, - чувство вины лежало на ней тяжелейшим бременем, куском скалы, из-под которой она не могла выбраться. Носила она на себе этот камень постоянно. Даже во сне. Ведь если бы она тогда в мастерской Ниццы осталась работать над проектом и не пошла с архитекторами на эту клятую набережную прогуляться, на них не наехал бы этот чертов террорист на своем грузовике. Тогда она и Серж, падающие, не попали бы в кадр телевидения и, вероятно, отец не увидел бы ее перепуганное, исчезающее за ограждением лицо, кровь на камнях. Да и Серж остался бы жив.
Он сразу пробил голову и скончался на месте. Многие были убиты и ранены. Ее спасло то, что друг потянул ее за собой, и она упала на него, отделавшись лишь сотрясением мозга, вывихнутой ключицей, синяками и незначительными ссадинами. Мать узнала и примчалась к ней из Милана в больницу. Она не сказала, что отец получил инсульт и скончался. Не поехала на похороны, оставаясь возле Миры. Лишь выслала деньги и свое соболезнование. Еще – заказала траурный венок от себя и дочери. От них вместе! Это было подло с ее стороны. Мира ей не простила. Ведь она всегда ассоциировала себя вместе с отцом. И никогда – с матерью.
Ключи от «Сузуки-Витара» жгли руки. Теперь машина отца принадлежит ей. Когда-то она мечтала иметь такую. Мечты сбываются? Мира снова чуть не расплакалась, ненавидя себя все больше. Кусая до крови губы, она перегнала внедорожник из гаража, и компактный джип теперь стоял припаркованный возле отеля. Ей было трудно выйти из машины. Что-то удерживало ее на отцовском сидении водителя. Она гладила рычаг, руль, к которым прикасался ее отец. Вспомнила, как он вез их с матерью к деду в село, а сзади пищали в коробке цыплята в подарок. «Отец хотел, чтобы этот джип стал моим» - сказала себе мысленно девушка и кулаком ударила по рулю. Не помогло. Она все же не сдержала слез. Они щедро текли по ее щекам, а тело беззвучно содрогалось от рыданий.