Выбрать главу

Сердце Миры колотилось. Боль выжигала спину. Голова, казалось, раскололась надвое. Вечернее небо кружилось, как карусель. Она с трудом повернула голову в сторону спасенной, - девушка продолжала лежать на тротуаре, видимо в шоке.

Придя немного в себя, Мира встала и подала руку перепуганной блондинке. И в тот момент, когда она протянула ей руку, и та коснулась ее пальцев, ток голубой молнией проскользнул между ними.

- Ты?

- Это ты? – одновременно произнесли обе, и радостное удивление осветило их лица. Мира узнала блондинку, Златовласую Небесную Мадонну, которую едва не запачкала в толпе мороженным в первую свою прогулку по любимому городу, а потом увидела ее у своей витрины.

- Спасибо, твоя подсказка о кружеве для витрины помогла. – Она отряхнула свои джинсы. – Ты помнишь меня?

- Конечно, – блондинка улыбнулась. – Рада, что помогла. Теперь ты меня спасла. Только шишка на голове будет. Я знала, что ты меня спасешь. А я сегодня спасла Волчицу.

- Волчицу?

Мира удивлено посмотрела на девушку. В свете фонаря черты ее лица стали рельефными, а глаза казались огромными, фиалковыми. Хотя Мира помнила, что ее глаза голубые. Блондинка продолжала улыбаться так, словно ничего не произошло:

- А ты уже встретила своего одноногого?

- Одноногого? Какого одноногого? – Мира удивлено посмотрела на девушку. - О ком ты говоришь? – повторила она вопрос.

- О том, кто стал… Ах, видимо станет… любовью всей твоей жизни!

- Нет!

- Странно. Ну ладно. Еще увидимся. Благодарю тебя за спасение! Мне нужно спешить, дорогая. Пока!

Блондинка поправила и отряхнула низ платья и действительно быстро пошла по улице, а Мира еще долго стояла и смотрела ей вслед, даже когда ее тоненькая фигурка скрылась за поворотом круглого здания Музыкального театра.

Сидя возле камина в своем доме в Рожнах поздним вечером, она записала в Дневник:

«Вечером я спасла жизнь Блондинке – ТОЙ САМОЙ. Хрустальной. О каком одноногом, которого я должна встретить она говорила? Он - любовь всей моей жизни! Кто такая Волчица? Что это вообще было – бред? Не похоже. Она странная, но не слабоумная. Возможно – ясновидящая?

8

Персиковое утро Стамбула встретило их благоуханной жарой, белыми и голубыми минаретами Софии, сладким запахом дынь, кальяна, турецкого кофе и лаванды. Последние два запаха, соединяясь, лидировали. Было только одиннадцать часов, и синяя тень деревьев слабо спасала от недружелюбного солнца. Зато в отеле приятная прохлада от кондиционеров доставляла удовольствие. Мира решила выспаться, а вечером прогуляться с Владом по городу и, конечно, поужинать в обещанном им легендарном ресторане «Режанс», основанном первыми белыми эмигрантами из красной России.

Номер был стильным, с двумя полуторными кроватями и турецким шерстяным ковриком на полу. На секунду Мира нахмурила брови, но потом вспомнила, что в это время заказать номер в отеле в центре Стамбула – невероятная удача. Возможно, другого не было, да и стоимость большая. Вероятно, Влад снял для себя с худшими условиями.

Она сразу достала из чемодана вечернее платье на тонких бретелях и повесила его в шкаф. Когда Влад поставил свой чемодан на специальный низкий столик и стал так же распаковывать свои вещи, Мира недоуменно посмотрела на него. Он перехватил ее взгляд, но продолжал вынимать свои вещи и заполнять ими шкаф.

- Влад, ты ведь снял два номера, как мы и договаривались? – Последовало молчание. После паузы, не смотря на Миру, и пытаясь улыбнуться, он быстро проговорил, словно стараясь поскорее избавиться от этих слов:

- Дорогая, ты ведь знаешь, как сложно летом найти два номера в отеле в таком районе, как Султанахмет. У них был только один номер. Но ты не волнуйся, мы будем спать отдельно… - Он вертел в руках сумочку с набором для бритья, странно смотря на нее и не понимая того, что делает. Влад то закрывал, то открывал молнию на несессере и продолжал бы это делать, если бы Мира с возмущением не сказала:

- Оставь, наконец, несессер в покое. И хватит мне врать! Ведь ты специально заказал один номер. Признайся. Просто скажи честно «да».

Влад застыл на секунду. Его лицо выразило страдание. Брови, как у Пьеро непроизвольно полезли вверх.