‒ Дядя Жора, это ведь я!
Опершись на прилавок кулаками, волнуясь, он еще пристальнее стал всматриваться в лицо девушки с волшебными рыжими волосами. После трех секундой паузы мужчина громко произнес, всплеснув руками:
‒ Майн Гот и Илья Муромец! Лариса, иди сюда скорей! Это ведь… Лариса! Дочь Александра пожаловала! А Вы, панянка, проходьте и будьте як дома. Вот, присаживайтесь. – Георгий Натанович поставил, откуда-то вытащив изумительный стул позапрошлого века на гнутых ножках.
Мира посмотрела на резной верх спинки стула и оценила:
‒ О-о! Это же начало девятнадцатого века, чистый ампир!
‒ Знаю, знаю, дорогая. Какой же Вы стали красавицей! Гарна, як квитка!
‒ А волосы, какая длинная коса! Здравствуйте, Мира! Отец Вами гордился и ждал Вас. Много рассказывал о Ваших успехах. – Миловидная женщина на вид лет сорока или чуть старше, блондинка с ямочками на щеках и выразительными глазами-черешнями, шмыгнула носом и вытерла слезу. Она незаметно вышла откуда-то из подсобки и вступила в разговор. – Ой, простите, не представилась. Меня зовут Лариса Олеговна, ‒ спохватилась она, протягивая руку. ‒ Я веду бухгалтерию. Мы все так ждали Вас, Мира!
‒ Вот как? – смутилась девушка. – Она не ожидала такого теплого приема и признания в том, что ее ждали.
-Это точно. – Побледневший Георгий Натанович от волнения вытер рукавом пиджака вспотевший лоб. – Да, ждали Вас, но Вы, дорогая, умудрились, як фея появиться унезапно! Ох, где же мой «Корвалмент»? Куда же я его положил?
‒ Вам плохо? Садитесь. – Мира испугалась и уступила свой стул.
‒ Все нормально. – Лариса Олеговна улыбнулась Мире и тут же обратилась к разволновавшемуся коллеге. – Ваше лекарство в верхнем кармане, как всегда. Давайте, я помогу вытащить таблетки. И успокойтесь, пожалуйста. Вот, положите под язык. – Привычным жестом Лариса Олеговна выдавила прозрачную маленькую таблетку из кусочка фольги и подала Георгию Натановичу.
‒ Ваш отец был убежден, шо Ваш талант… Фу-ух, - Георгий Натанович тяжело вдохнул, посасывая таблетку и сел на стул. - Э-э-э… дизайнера мебели заблестит в этом магазине. – Пыхтя, он пересел на другой стул из гнутого дерева, начала двадцатого века. Мира отметила про себя этот факт неосознанно. Не ускользнуло от нее и то, как осторожно и бережно дяде Жоре подставила стул бухгалтер. – Александр как-то сказал нам, шо «когда моя дочь возьмет магазин в свои руки, ваша привычная жизнь изменится. Учтите. Но магазин и бизнес от этого только выиграют». А сейчас, увы, у нас нет денег даже на зарплату. Уф-ф, старость не радость!
‒ Георгий Натанович, не волнуйтесь, пожалуйста. Мира приехала и теперь все наладится. – Посмотрев в сторону девушки, Лариса Олеговна виновато произнесла:
‒ Аренду, налоги заплатили и вот теперь - она развела руками, – сидим без зарплаты. Полный ноль.
Лицо Миры накрыла тень. Такого поворота событий она не ожидала. Люди, работающие без денег, ждали ее прихода как феи или как манны небесной.
‒ Что для этого нужно сделать? – Ее вопрос прозвучал немного жестко и завис в воздухе.
‒ Шо-нибудь продать так, шоб всем хватило на зарплату… ‒ развел руками дядя Жора. Мира, получившая высшее образование в Лондоне, и все знающая про ЦА – целевую аудиторию покупателей и воронки продаж, сразу поняла, что о маркетинге здесь никто не слышал.
‒ Простите. Вы не поняли. Что можно конкретно продать, чтобы хватило денег заплатить всем сотрудникам зарплату и еще осталось для оплаты аренды, коммунальных услуг, рекламы и непредвиденных расходов. Например, покупки нового антиквариата.
‒ Конкретно? Да вот этот буфет середины девятнадцатого века. – Бухгалтер Лариса, как ее называла про себя Мира, быстро направилась к противоположной стене и оттащила от нее небольшой книжный шкаф 70-х годов. Мира ахнула. Он закрывал настоящее сокровище. Буфет был резным, а его темное дерево с бордово-розовым оттенком, сверкало, как рубин.
‒ О, Бог мой! Ему же цены нет! – Воскликнула восхищенная девушка. Почему же вы держите его в темном углу?
‒ Если мы его продадим, то точно всем хватит на зарплату, оплату аренды, причем, ни на один раз, еще на рекламу и даже на покупку очередного антиквариата. – Выдохнула, наконец, Лариса Олеговна. Ее черные глаза сияли и, казалось, сок спелой черешни сейчас брызнет из них. Мире эта женщина нравилась все больше. Она снова перевела свой оценивающий взгляд эксперта на буфет.