‒ Так в чем же дело? Надо продать, если он в порядке. – Девушка по-хозяйски подошла к буфету, открыла верхние дверцы и, присев на корточки, заглянула в нижнее отделение.
‒ Вопрос – как продать? – раздался откуда-то мужской приятный баритон. Все повернули головы туда, откуда он доносился. Голос принадлежал высокому худощавому юноше, приблизительно двадцати трех лет, в круглых очках, внешне похожего на француза пятидесятых годов. Его голос зрелого мужчины лет сорока совершенно ему не соответствовал, и это было странно.
‒ Как? – усмехнувшись, Мира повторила вопрос юноши. Обернувшись в сторону высокого окна, она вздохнула, указывая не него. – С такой витриной, вы это точно не сделаете. Ее нужно переделать. А буфет – выставить на обозрение и сделать под него соответствующую, продающую витрину. Подобрать нужный антураж, создать атмосферу… оживить сам буфет.
‒ Оживить буфет? – Лариса Олеговна, сдвинув брови, с недоверием всматривалась в лицо Миры.
‒ Именно! Дайте мне, пожалуйста, лист бумаги, карандаш или ручку. – Молодой человек снова исчез, но уже через минуту перед девушкой лежало все необходимое.
‒ Вот, смотрите! – Все склонились возле прилавка, на который Мира положила лист бумаги и стала быстро рисовать. – Это витрина. В ней нужно создать выставочную комнату. За неимением места, - хотя бы часть жилого пространства. Хм-м… Достаточно будет даже уютного уголка. – Она посмотрела на притихших слушателей и, как всегда, когда энергия творчества захватывала ее волной, стала грызть кончик карандаша.
‒ Здесь станет буфет. Его габариты вполне вмещаются, у меня хороший глазомер. Остается место для маленького столика. – Она осмотрелась вокруг, ‒ да вот тот в стиле ампир – указала Мира пальцем куда-то в пространство, ‒ и стул, на котором я сидела, чудесно подойдет к нему. Стена будет с полосатыми обоями. На ней нужно создать композицию из овальных и прямоугольных рамочек. В них – черные силуэты в стиле ампир. Они сейчас в моде. ‒ Девушка отодвинула на расстояние лист с рисунком, раздумывая несколько секунд. Потом воскликнула:
‒ А оживим буфет белым кружевом ручной работы, стариной вазой с живыми цветами, рамочкой с фотографией леди. Хм-мм. Нужна фотография красавицы пятидесятых годов. К примеру, принцессы...
‒ Принцессы Монако? – юноша виновато потер указательным пальцем оправу своих очков.
‒ Да, Грейс Келли! Спасибо. А рядом поставим антикварную подставку с шляпкой в стиле 50-х… Да, именно такие носила эта принцесса. Эклектика!
‒ Гениально! – воскликнул юноша и сразу смутился. – Э-ээ, простите, я не представился…
Георгий Натанович словно опомнился:
‒ Мира, знакомьтесь. Это наш молодший продавец, он же менеджер и компьютерщик по необходимости.
‒ Максимилиан. Можно – Макс. Простите, что не представился сразу. – Юноша, очарованный красотой рыжеволосой девушки, мило и рассеяно улыбнулся, протянув Мире руку. Она радостно ответила на робкое рукопожатие.
‒ Ну шо ж, раз все перезнакомились, предлагаю Вам, Мира, пройти в кабинет Александра Ставровича, Вашего отца. Лариса Олеговна проводит. А мы с Максом пока чай вскипятим. Есть у нас тут укромное местечко… Мира, ты ведь не откажешься от чая? – Неожиданно Георгий Натанович обратился к ней, как в детстве – просто, без «Вы». На секунду девушка застыла от внезапно накатившей волны забытых чувств, ‒ точно так же к ней обращался ее отец, приглашая на чай. Но проглотив ком в горле, кивнула.
‒ Конечно, не откажусь, – улыбнулась она и последовала за бухгалтером Ларисой.
Вечером в отеле Мира достала свой «Дневник», к которому не притрагивалась со дня смерти отца. Быстро перевернула страницу с размазанными и засохшими слезами, где сиротливо мелким почерком была написана одна фраза – «Папа умер» и на следующей сделала новую запись:
«Странный день! Чуть не запачкала мороженным Небесную Мадонну или инопланетянку с водопадом золотых волос. В Мариинском парке меня сбила сумасшедшая брюнетка с «выщипанными» волосами на самокате. С ней был черный ньюф. Но почему-то меня поразил ее черный треугольник волос на лбу. Она, как бегущая с волками – яркая, независимая девушка-воин, девушка-охотник, с сильной энергетикой. Она – живая, как струя родниковой воды и одновременно - огненная! Нет слов…
В магазине узнала дядю Жору и чуть не расплакалась. Какая же я Рыжая дура! Вспомнила детство, отца. Там работают такие милые люди!
Они восприняли, кажется, меня, как спасательный круг, который завещал мой отец. Сидят без зарплаты. Я должна во чтобы то ни стало продать буфет. Лишь потом смогу сообщить им о своем решении закрыть магазин. О, майн Гот и Илья Муромец! – как говорит дядя Жора. Как же я им ЭТО скажу?»