‒ Надеюсь, Жрица поймет их, – ответила вторая дама.
‒ И сон запомнит. Об этом я уже позаботилась.
По дороге к антикварному магазину Мира купила себе на Сагайдачного стакан кофе в бумажном стаканчике и маленькие аппетитные булочки к традиционным чаепитиям в магазине. Кроме того, булочки оказались чудесным предлогом, чтобы не объяснять, почему она опоздала. Но чем ближе она подходила к магазину отца, тем больше замедляла шаг.
Мира вспомнила короткий откровенный диалог между Ларисой Олеговной и ею, пока они пробирались через узкую подсобку, забитую вещами и коробками к кабинету ее отца.
‒ Я сразу узнала Вас. Сразу! Ваш отец всегда держал фото любимой дочери на своем столе. – Лариса Олеговна остановилась, и ее лицо из-за тесноты оказалось совсем близко. Большие близорукие глаза были искренними и печальными, как у оленя. – Мы так ждали Вас! Вся наша надежда на Вас, Мира. Вижу, что отец Ваш не ошибся, когда говорил, что дочь приедет и зажжет здесь огонь, жизнь, вырвет магазин из черной полосы, в которую мы попали.
‒ Вот как… А папа ничего не говорил.
‒ Как же! Разве он мог признать неприбыльным бизнес, которому он посвятил жизнь? Признать свой неуспех, объявить громко, что он неудачник? Своей дочери он точно этого не мог сказать. Но он очень на Вас надеялся, Мира. Хотите прямо сейчас войти в кабинет Вашего отца?
Она согласилась. Теперь, если у нее не получится с оформлением витрины и не удастся продать этот чертов буфет (и зачем она пообещала?), ее тоже сочтут за неудачницу, в которую отец вложил много денег, отказывая себе во всем.
Мира остановилась. Оставалось пройти пару метров до двери магазина. Почему-то она почувствовала холод в животе и в груди, как после мятных конфет. Ей захотелось немедленно спрятаться, убежать. Тут же она вспомнила обещание отцу, что не оставит его животных, которых так же обожала. Для этого надо поехать на дачу и забрать их у соседки Раи – святой женщины, как утверждал отец. И да, ведь она еще после похорон не была в его квартире на Спасской. С жильем нужно тоже что-то делать – сдать в аренду или продать. Жить она там пока точно не сможет. «Сейчас же уеду на дачу. На дачу!» - Эта мысль казалась Мире спасительной.
В бумажном стаканчике еще оставался кофе. Был повод допить его на свежем воздухе. Солнце светило сквозь зеленую листву деревьев и отражалось в окнах старинных домов. Неожиданно за спиной она услышал знакомый мужской голос, и не сразу сообразила, кому он принадлежит.
‒ Привет! А я из фотомастерской. Вот, успел до Вашего прихода сделать фотографию Грейс Келли и вставить в соответствующую рамку. Подходит? – Максимилиан уже разворачивал оберточную бумагу и показывал ей фотографию в овальной антикварной рамке.
Супер, Макс! – Мира быстро допила кофе и выбросила стаканчик в урну. Неожиданно для себя улыбнулась и, показывая пакет, добавила - А я булочки к чаю купила! «Равлыки с родзынками» и рулет с маком. Ну что ж, идем работать!
Может, сначала чайку попьем с «равлыками»? – усмехнулся хитро Макс.
Работать! – нарочито выпучила глаза Мира, изображая страшную гарпию.
4
За четыре дня была проделана большая часть работы. Обновлена, а вернее почти заново создана витрина, разгружена часть салона от хлама и мебель распределена по зонам в виде выставочных уголков комнат. Композиции и цвет были продуманы. Почти готова была главная акцентная зона с модными виниловыми фотообоями в виде ботанического сада. Выбранная Мирой концепция – соединение антиквариата с новыми технологиями и отдельными стильными предметами, была подхвачена на «ура».
Мира работала допоздна, отдаваясь, как обычно делу целиком. Задерживалась в магазине до десяти вечера и все равно не успевала сделать все, что наметила на день. Увы, нужно было восстановить силы и выспаться. Без этого «пункта» она не смогла бы работать дальше. Поэтому на правах владелицы магазина, Мира набралась храбрости и честно сказала персоналу, что ее ненормированный рабочий день начинается с десяти утра.
Не обошлось без курьезных случаев. Решив сделать сюрприз, Лариса Олеговна и Макс, пока Мира бегала по строительным магазинам в поисках нужных материалов и «фактуры», решили помочь и сами наклеили французские обои на фальш-стену.
- Все так плохо? – проговорил молчавший Максимилиан, краснея и, понимая, что они перестарались и испортили дорогие обои. Наклеить ровно у них не получилось. Вздутия и складки на поверхности стены ярче всех слов свидетельствовали не в их пользу. Лариса Олеговна, не послушав Миру, развела клейстер и сделала по-своему, поддавшись идее Макса. И вот теперь французские обои нужно было содрать и все клеить заново. Загвоздка была в том, что цена их за метр была непомерная.