Он смотрит на меня через зеркало заднего вида.
— А ты заткнись. Мы делаем тебе одолжение, мужик. Мы забираем тебя не ради него, а ради тебя самого. Пусть остынет.
Вот только он не собирался меня убивать.
Конечно, я и не думал, что он засадит меня в тюрьму. Похоже, я знаю своего брата не так хорошо, как думал.
Чавес родился в Сент-Кармен, и каждый раз, когда я вижу его здесь, у него в руке телефон. Полный всей той информации, которую он собрал для моего брата.
Тот, что помоложе, на пассажирском сиденье, Джонстон Маркиз, вырос в Заливе. Он смотрит на меня через плечо.
— С твоим ребенком всё будет в порядке.
Крисджен подается вперед, умоляя через пластиковую перегородку:
— Мне нужно забрать брата и сестру.
— Просто оставь их, Крисджен, — выпаливаю я. — С ними всё будет хорошо до утра.
— Да что ты знаешь? — огрызается она в ответ. — У тебя всегда была поддержка.
Я смеюсь, снова шмыгая носом, провожу рукой под носом и стираю кровь.
— О, так вот как ты это называешь...
Она, блядь, самая старшая. Как Мейкон.
Они несут бремя, которое мне никогда не познать, но они также являются бременем, которого им никогда не понять. Что-то ломается в детях, которые вынуждены быть родителями своим братьям и сестрам. Через десять лет она может винить Марса и Пейсли в своей дерьмовой жизни, потому что... ну, всё было бы прекрасно, если бы их не существовало.
Верно?
В смысле, мы же единственная причина, по которой Мейкон стал монстром, так?
— Но ты всё-таки смотришь на него, — говорю я, смягчив голос. — Я это не выдумал.
Когда она ничего не отвечает, я перевожу на нее взгляд.
— Он был следующим?
Она смотрит прямо перед собой, отказываясь смотреть на меня.
Я хватаю ее за ногу под коленом и тяну на себя. Она ахает, когда я втискиваю свои колени между ее ног.
Она дергает наручники; ее кулаки сжаты над головой. Я опираюсь рукой о дверь за ее головой, нависая над ее телом.
— Я не вижу мать Декса, когда смотрю на тебя, — я разглядываю ее: рубашка задралась, обнажив живот. — Но, когда я трахну тебя, Крисджен, это будет ради мести.
— Арми, мужик... — слышу я предостерегающий голос Маркиза.
Но ему придется остановить машину, чтобы помешать мне.
— Она Святая, — говорю я Крисджен. — Мать Декса.
Ее взгляд лишь на мгновение дрогнул.
— Она родила мне сына, а потом вела себя так, словно нас не существует, потому что я испачкал ее чистые белые простыни, а наш сын был грязным секретом.
Она не произносит ни слова.
— Она уничтожила меня, Крисджен, — шепчу я, сглатывая дерьмо, подступающее к горлу. — Что я должен ему сказать, когда он однажды встретит ее?
Я знаю, что копы не спускают с нас глаз, но не думаю, что они нас слышат.
— Я был ей не нужен. Никому, блядь, не нужен. Почему? — я несколько раз моргаю, чтобы избавиться от жжения в глазах. — Она не видела во мне мужчину. Не видела силы. Трейс, Даллас и Айрон меня не боятся, а Мейкон вообще меня не замечает. Лив меня не уважает.
Они любят меня.
Но они во мне не нуждаются.
— Люди не вытирают об меня ноги, — говорю я. — Они просто перешагивают через меня, словно меня здесь нет.
Все. Ни одному, блядь, человеку я не нужен, и я не могу взвалить это бремя на Декса. Не могу возложить на него ответственность за заполнение пустоты, которую я ничем другим заполнить не могу.
Когда она наконец заговаривает, ее голос звучит тихо, но всё еще твердо.
— Так что ты собираешься делать?
— А как ты думаешь, что мне следует сделать?
— Думаю, тебе стоит выяснить с ней отношения, — говорит она; пряди волос развеваются перед ее ртом, пока она говорит. — Похитить ее, связать, наорать. А потом отпустить. Тебе это сойдет с рук.
— Вы что, серьезно ведете этот разговор в полицейской машине прямо сейчас? — ворчит Маркиз.
Но я улыбаюсь.
— Что я должен ей сказать? — спрашиваю я Крисджен.
— А что ты хочешь сказать?
— Ничего.
Забавно, как быстро пришел этот ответ.
— Я не хочу, чтобы она знала... — шепчу я, — что она всё еще хоть что-то для меня значит.
Она ерзает подо мной, и я не знаю, было ли это намеренно или рефлекторно, но наши тела соприкасаются, и я хватаю ее за бедро. Прикасаюсь к ее коже, сжимаю, слишком хорошо осознавая, что сейчас она связана.
Эти чертовы богатые девчонки. Почему мне так нравится осознавать, что я не могу получить ни одну из них?
Я нависаю над ее губами, скользя рукой вверх по ее туловищу прямо под грудь.
Она тяжело дышит, отворачиваясь от моего рта и скаля зубы.
Но она не говорит «нет».