— Просто поторопитесь, черт возьми!
Я отрываюсь от ее губ ровно на столько, чтобы сказать им:
— Выключите видеорегистратор.
Слышится какая-то возня, а затем двери закрываются.
Я не смотрю, куда они пошли, но у меня на заднем сиденье прикована девушка, и я никуда не тороплюсь.
Я опускаюсь к ней, впиваясь зубами в ее грудь, втягивая ее в рот и нежно покусывая кожу.
— Ах... — стонет она, ее тело изгибается, ища меня.
Я целую и сосу, втягивая ее плоть в рот и переходя от одной груди к другой.
Я хочу доставить ей удовольствие. Хочу, чтобы она хотела меня.
Но как только эти мысли приходят мне в голову, я отгоняю их. Я заберу этот момент сейчас — только сейчас — и проживу его с ней. И всё.
Проживу, запомню и буду благодарен. За то, что у меня было что-то свое хотя бы на одну ночь.
Я приподнимаюсь, глядя на пот, блестящий на ее животе, и расстегиваю ремень.
Она смотрит, как я расстегиваю джинсы.
— Смотри на меня, — говорю я ей, опускаясь ниже по ее телу. — Не закрывай глаза.
Ее глаза следят за тем, как я опускаюсь между ее ног, и я медленно стягиваю с нее трусики, смакуя каждую секунду, пока она не остается полностью обнаженной.
— Они ведь не смотрят? — спрашивает она.
Они. Копы.
Я бросаю взгляд вверх и по сторонам, не видя никого и ничего, кроме размытых очертаний деревьев за пеленой дождя на окнах.
— Они не смотрят, — мое сердце подпрыгивает к горлу, и я больше не могу ждать. Я накрываю ее ртом, всасывая голую кожу, нахожу ее клитор и посасываю его.
— Ах, — стонет она. — О боже...
Она покачивает бедрами медленно и плавно, но так, блядь, сильно, словно уже умирает от желания.
— Не останавливайся, — всхлипывает она. — Еще.
Я вылизываю ее красивую киску длинными, повторяющимися движениями, массируя одну из ее грудей. Втягиваю ее между зубами, снова возвращаюсь к ласкам языком, а затем проникаю им внутрь.
Она задыхается, закидывая одно бедро мне на плечо и прижимая мою голову к своему сладкому, блядскому жару.
Я накрываю ее рот второй рукой, вылизывая ее жестче и быстрее. Сосу и лижу, а затем использую язык и большой палец, чтобы потирать ее твердый бугорок. Она вращает бедрами, ища мой рот снова и снова, всё быстрее и быстрее.
— О боже. Арми, — тяжело дышит она.
Она начинает, блядь, дергаться, и я понимаю, что малышка вот-вот кончит.
Я останавливаюсь.
Приподнимаюсь и нависаю над ней, наблюдая, как ее грудь вздымается от коротких, прерывистых вдохов; затем она моргает, открывая глаза. Она находит меня над собой; на ее лбу блестят капельки пота.
— Арми? — она выглядит так, словно вот-вот заплачет. — Пожалуйста.
— Я сказал: смотри на меня.
Она закрывала глаза.
Она смотрит на меня и наконец кивает, всё понимая.
Я хочу, чтобы она смотрела, как я это делаю.
Наклонившись, я снова покусываю ее грудь, а затем возвращаюсь к ее киске, снова начиная медленно.
Ей больше всего нравится, когда я сосу, поэтому я играю с ее клитором, останавливаясь, чтобы поласкать его языком всё сильнее и сильнее, и снова завести ее.
Я дразню его снова и снова, слыша, как ее дыхание становится рваным; я поднимаю глаза и вижу, как ее рот приоткрыт: она дышит и смотрит, как я вылизываю ее.
Я кусаю ее, слегка потягивая зубами, и снова нажимаю языком, потирая ее круговыми движениями.
Она с шумом втягивает воздух — со стоном — дважды, а затем замирает. А потом... она вскрикивает, вжимая свою киску мне в рот, и всхлипывает, прежде чем ее голова в изнеможении откидывается назад.
Ради этого я позволяю ей разорвать зрительный контакт. Она вела себя хорошо, и я почти готов был бы остановиться на этом.
Было бы что-то притягательное в том, чтобы однажды столкнуться с ней на улице и увидеть, как она вспоминает, что когда-то я заставил ее кончить, но не захотел трахать. Она бы всегда гадала, почему.
Наклонившись, я беру ее лицо в руку и целую в губы. Она отвечает на поцелуй, ее дыхание такое теплое.
— Ты мне нравишься, — говорю я ей.
Наши глаза встречаются, и она молчит несколько секунд.
— Мне еще никто такого не говорил, — она улыбается — сдержанно и мило. — Ты мне тоже нравишься.
В паху всё настолько твердое, что пульсирует.
— Мы ведь... — начинает она самым сладким голосом, который я когда-либо слышал. — Мы ведь еще не закончили, правда?
Я расплываюсь в улыбке.
Снова приподнявшись, я достаю презерватив, разрываю упаковку зубами и смотрю, как она смотрит, как я, блядь, натягиваю эту штуку.