Я бросаю ее обратно на стул, иду в свою комнату и раздвигаю вешалки. Роюсь в глубине в поисках одежды Айрона и достаю его точно такую же куртку. Натягиваю ее, завязываю шнурки на ботинках и беру бумажник.
Спускаюсь по лестнице в гараж, снимая ключи Айрона с кольца на стене.
— Я хочу, чтобы ты поехал с нами, — слышу я голос Арми.
Я бросаю взгляд в ту сторону и вижу Мейкона под капотом машины; Трейс, Крисджен и Арми стоят вокруг него.
— Без Айрона Йегеры выглядят слабее, — добавляет Трейс. — Ты единственный, кого они боятся больше, чем его.
Мейкон молчит. А я-то гадал, как они собираются заставить его поехать с ними повеселиться.
— Пожалуйста? — просит Арми; его тон легкий, несмотря на их вчерашнюю драку.
Я выкатываю байк Айрона, откидывая подножку, пока Крисджен наносит солнцезащитный крем на нос и щеки.
— Не знаю, почему вы все думаете, что он боится поехать, — щебечет она, разглядывая свое отражение в колпаке от колеса, висящем на стене. — Сент-Кармен — это ведь и ваша земля тоже, не так ли?
— Была, — отвечает ей Трейс.
Но я вмешиваюсь:
— И остается.
Они все смотрят на меня так, словно не ожидали, что я действительно поеду.
— Я знаю, что делать, — сообщаю я им.
Мейкон выпрямляется, его интерес явно задет.
— И что же именно?
Я выкатываю байк из гаража.
— Напомнить им, что мы всё еще здесь.
Это всё наша территория. Мы об этом забыли.
— Крисджен, ты едешь? — зову я.
Она медлит секунду, но вопросов не задает. Садится позади меня. Я протягиваю ей шлем, но она бросает его обратно на диван в гараже. Я улыбаюсь.
Вскоре Трейс и Арми с Дексом следуют за нами, забираясь в пикап, а я завожу байк; Крисджен обвивает руками мою талию. Я газую, вижу, как Трейс улыбается мне, и замечаю движение в зеркале заднего вида: Мейкон натягивает выцветшую кожаную куртку. Он смотрит нам вслед, на мгновение выглядя неуверенным.
Но затем поворачивается и берет свои ключи.
Ветер летит мне навстречу, бьет по солнцезащитным очкам, но я только прибавляю скорости, крепче сжимая руль. Руки Крисджен сжимаются вокруг меня, как кольца змеи.
Я мчусь по грунтовым дорогам, через лужи, перескакиваю железнодорожные пути. Наблюдаю за ней в зеркало заднего вида: она смотрит куда-то в сторону, ее волосы развеваются. Мы потеряли братьев позади нас несколько минут назад.
Я переключаю передачу, резко подаюсь вперед и гоню с превышением скорости; байк ревет под нами. Она смеется. Я еду еще быстрее. Она держится еще крепче.
Я закладываю вираж вправо, ее тело следует за моим; мы входим в плавный поворот на слишком высокой скорости, но она не просит меня остановиться. Я мчусь и мчусь всё дальше и дальше; дома, пальмы и люди проносятся мимо. Мы пролетаем мимо машин, мое сердце подпрыгивает к горлу, и я усмехаюсь про себя.
Давно я не ездил на байке.
Не думаю, что когда-либо катал девчонку. Так страшнее. Мне нравится, как она держится за меня, позволяет мне везти ее. Она доверяет мне. Но почему?
Не успеваю я оглянуться, как мы прибываем в Гарден-Айл — на нетронутый белый пляж, который Святые предпочитают оставлять только для себя, даже когда вторгаются на наш, потому что у нас есть маяк и нет никаких правил. Я торможу с заносом, слыша крики и смех, доносящиеся с карнавала в сотне ярдов от нас, на другой стороне парковки. Я не осознаю, как быстро бьется мое сердце, пока не чувствую ноющую боль в груди.
Она собирается слезть, но я протягиваю руку назад и хватаю ее за ногу, останавливая.
Солнце палит, а ветерок доносит запах их благотворительной выпечки. Распродажи выпечки — это красиво. И совсем не проявление лени.
Я смотрю прямо перед собой, но продолжаю держать ее за ногу.
— Разве ты ничего не боишься?
Арми, наверное, злится из-за того, как быстро я ехал. Мейкон тоже. Лив бы наорала на меня, требуя сбавить скорость. Я подверг Крисджен опасности, но она, казалось, этого даже не заметила.
— Боли, — наконец произносит она. — Я боюсь умереть в муках.
Этого боятся все.
— Когда что-то болит, ты не можешь ясно мыслить, — говорит она мне, — а я хочу быть в сознании в свои последние минуты.
Я ковыряю ногтем большого пальца под другим ногтем.
— А чего боишься ты? — спрашивает она.
Я медлю лишь мгновение.
— Тебя.
Она молчит.
Я сглатываю ком в горле.
— Последней женщиной, жившей в нашем доме, если не считать нашу сестру, была наша мама.
Мы уже давно живем вот так. Лив никогда не была из тех, кто хлопочет по дому так, как это делала мама. Выпечка, украшения...