Я делаю три глубоких вдоха, напрягаю мышцы и заставляю себя подняться.
Смотрю на них сквозь упавшие на лицо волосы и чувствую, как по животу и лицу разливается огонь.
— Давай, сопротивляйся, — требует Кейт.
Я шмыгаю носом.
— Да нет, мне и так норм.
По лицу прилетает еще один удар. Кажется, от Эмалин.
— Сопротивляйся!
Я стону, по щекам катятся слезы, которые я не могу остановить. Уголок рта саднит. Колени дрожат.
Кейт толкает меня на землю, они обе набрасываются, и я обхватываю живот, чтобы защититься, но тут... ничего не происходит.
Кейт резко отлетает назад, схваченная за волосы, и тут же появляется Арасели, сбивая Эмалин с ног звонкой пощечиной.
Я облегченно вздыхаю, роняя голову на землю, и на мгновение вся боль уходит. Боже, да. Не думаю, что смогла бы вынести больше.
Вокруг раздаются визги и рычание, но я даже не смотрю, зная, что Арасели помощь не нужна. Вообще... ни... ка... кая.
Собрав все оставшиеся силы, я переворачиваюсь на живот и начинаю отрывать себя от земли.
— Мы можем засадить тебя за решетку! — визжит Кейт, у которой из носа капает кровь.
Но Арасели лишь сверкает белыми зубами, указывая на камеру прямой трансляции на крыше туристического центра.
— И вы даже сможете это доказать.
Они замечают камеру, которая засняла бы, как Арасели их избивает, но она также засняла бы, как они напали на меня. И как Майло напал на меня.
Эмалин в ступоре пялится на камеру.
— Дерьмо.
Я тихонько смеюсь, вытирая кровь под носом. Конечно, они добьются того, чтобы городскую запись удалили. У них есть нужные связи. Но это прямой эфир. Вряд ли его смотрит много людей, но кто-то точно смотрит, и хотя бы один наверняка записывает. Они поспешно уходят, разворачиваются и растворяются в толпе на фестивале.
— Спасибо, — выдыхаю я Арасели.
Она изучает меня взглядом.
— Почему ты не дала сдачи?
Я оттягиваю рукав, чтобы промокнуть скулу и рот.
— Я Святая, Арасели. Единственный способ победить нас — это заставить нас постоянно подниматься.
На ее лице мелькает улыбка, но она прячет ее, закатывая глаза. Их было четверо против одной. Как еще, по ее мнению, я должна была победить?
— Почему ты мне помогла? — спрашиваю я ее.
Я думала, ей доставит удовольствие смотреть, как мне надирают задницу.
— Ну... — она пожимает плечами. — Я немного посмотрела.
Я фыркаю. Еще бы.
Впрочем, я не злюсь.
— Но потом ты всё продолжала вставать, как какой-то герой, — продолжает она. — Мелкая сучка.
Я смеюсь, пока она стряхивает траву и грязь с моих колен, и уже собираюсь пригласить ее к себе домой на маргариту, но мне становится нехорошо. Всё плывет перед глазами, и я смутно слышу крик: — Какого хрена?
Я смотрю поверх плеча Арасели и вижу, как к нам бежит Трейс. За ним следует Арми. Я встречаюсь взглядом с Арасели.
— Не говори им. Пожалуйста. Ты же знаешь, что будет.
Дело не во мне. Майло провоцирует их, и если они собираются рисковать собой, то не из-за этого.
— О боже мой, ты в порядке? — подбегает Клэй.
Все собираются вокруг, но мой лоб словно в огне, и мне нужно снять толстовку. Меня вдруг бросило в жар. — Я в порядке, я просто... я...
Мир кружится вокруг меня, рот приоткрывается, меня тошнит. Сейчас меня вырвет.
— Крисджен, — слышу я голос Арми. Кажется, он дотрагивается до меня.
— Кто, блядь, это с тобой сделал? — бросается вперед Даллас.
Мои колени подкашиваются.
— Мне что-то нехорошо, — я падаю. — Мне нужно сесть...
Чьи-то руки подхватывают меня прежде, чем я успеваю удариться о землю; я роняю голову ему на грудь и закрываю глаза.
— Заберите ее брата и сестру с батутов, — голос Мейкона вибрирует у меня над ухом.
— Что?
— Живо! — кричит он кому-то.
Лоб покрывается испариной, живот скручивает; я позволяю ему унести меня.
— Арасели, кто это сделал? — спрашивает Лив, когда мы уходим.
— Я не видела.
Умница.
Больше никаких Йегеров в тюрьме.
Полчаса спустя я сижу на раковине в ванной Мейкона и потягиваю фруктовый пунш «Капри-Сан». Он сказал, что мне нужно что-нибудь холодное для желудка.
Мои ноги болтаются в воздухе, пока он промокает ватным диском с физраствором уголок моей губы и вытирает нос. Парни и дети шумят внизу, и я даже не могу разобрать, кто из них громче.
— Ну, повеселился? — спрашиваю я, болтая ногами и глядя на него снизу вверх.