— Это болезнь, — цедит он, снова поднимая мужчину с пола.
От утробного рыдания его жены я вздрагиваю.
— Не всегда! — рявкаю я, повышая голос. — Так люди справляются с реальными, блядь, проблемами, которые не исчезнут от твоей суровой любви! Так нельзя!
— И что, по-твоему, ему нужно? — огрызается он. — Лекарства? Терапия? Реабилитация?
Мне даже думать не нужно, чтобы понять: для жителей Залива это не варианты. Эти мужчины не говорят о своих проблемах, а реабилитация отрывает людей от работы, когда они не могут позволить себе потерять зарплату.
Мой взгляд метнулся к Арасели: она качает головой.
— Не надо, — одними губами произносит она.
— Я хочу умереть, — говорит мужчина, дрожа.
— Правда? — отвечает Мейкон, но это звучит скорее как вызов. Его глаза блестят, и я на секунду перестаю дышать.
Одним мощным движением он взваливает мужчину на плечо и выносит его через парадную дверь, пока жена кричит ему вслед.
— Черт бы тебя побрал, Крисджен! — рычит Арасели. — Останови его!
У меня отвисает челюсть, я стою парализованная, пока Мейкон спускается по ступенькам и продолжает идти. Зачем? Что он собирается делать?
Женщина выбегает вслед за Мейконом и мужем; Саммер хватает младенца, а Арасели — малыша постарше.
Я срываюсь с места и бегу за Мейконом.
Он переходит по мосткам, а я бегу рядом, мои туфли насквозь промокли от грязи и воды.
— Что ты делаешь? — кричу я, пока он тащит мужчину обратно в центр Залива. — Куда ты идешь?
— Он сказал, что хочет умереть, — слишком спокойно отвечает Мейкон. — Его семье без него будет лучше.
— Нет! — умоляет его жена. — Ты заботишься о нем. Я знаю. Ты ему нужен. Пожалуйста. Ты всегда был рядом с ним. Не делай этого.
Я с ужасом следую за ними, пока Мейкон выходит на главную дорогу. Дом Йегеров возвышается на другой стороне улицы, и я замечаю Пейсли, которая всё еще делает уроки в гараже. Кажется, она нас не видит.
Мейкон ведет мужчину на небольшую свалку позади дома Мариетт; ком встает поперек горла, когда я вижу, как он швыряет парня в машину, запирает дверь и выхватывает пульт управления у Сантоса, стоящего неподалеку.
Я качаю головой; сердце бьется со скоростью миля в минуту. Воздух пронзают крики, когда Мейкон нажимает кнопку, и пресс начинает работать, опускаясь на машину и медленно расплющивая ее.
Сбегаются мужчины, они смотрят, но ни один человек не бросается ему на помощь.
— Мейкон! — кричит парень из машины.
Его жена теперь лишь тихо всхлипывает.
Я подхожу к Мейкону.
— Остановись, — приказываю я.
— Он высасывает мое время и ресурсы Залива.
— Ты не можешь его убить.
Он не отвечает, просто наблюдая, как опускается пресс. Окна разлетаются вдребезги, и я подпрыгиваю от неожиданности. К черту это всё. Я бросаюсь к парню. Я должна вытащить его из машины.
Но Мейкон рывком притягивает меня обратно к себе. Я сопротивляюсь, но он крепко держит меня, заставляя смотреть.
Я не знаю, что собиралась сделать, чтобы помочь этому парню, но больше никто не шевелится.
— Твоя симпатичная попка хочет ложиться с нами в постель, — рычит Мейкон мне на ухо, — но ты не хочешь с нами просыпаться. Это Залив, — он встряхивает меня. — Весело, да?
Пресс смыкается, сплющивая машину всё больше и больше; пронзительный скрежет металла — это всё, что мы можем расслышать сквозь крики мужчины. Меня трясет, я почти плачу, когда парень исчезает на полу машины, придавленный сверху.
— Люди всё время говорят, что хотят умереть, Крисджен, — произносит Мейкон. — Но большинство — нет.
Его рука крепче сжимает мою талию.
— Они просто устали бороться за жизнь. Устали от проблем. Устали от того, что ничего никогда не меняется... — он делает паузу; его голос смягчается, когда грудь прижимается к моей спине. — Устали от денег. От людей. От самих себя. Так устали от самих себя и от того, что происходит в их собственных головах.
Я качаю головой, пока машину расплющивает.
— Прямо сейчас он вспоминает цвет оберточной бумаги на свой пятый день рождения, — говорит мне Мейкон. — Каким вкусным бывает чизбургер. Как он хотел когда-нибудь открыть свой собственный магазинчик, научиться серфингу и увидеть секвойи. Тот случай, когда они с мамой смеялись до упаду, смотря фильм одним вечером; каково это — просыпаться от запаха вкусной еды, и каково это — впервые поцеловать красивую девушку, — его голос затихает, словно эти воспоминания принадлежат и ему тоже. — И тот единственный раз, когда ночной воздух пах цветами, крыша была опущена, и заиграла его любимая песня. Ветер был идеальной температуры...