Слеза скатывается по моему лицу. Словно он сам это видит. Словно сам это вспоминает.
Его голос переходит на шепот.
— Прямо сейчас он вспоминает всё, что забыл.
Он отпускает меня, и пресс останавливается; мужчина всё еще кричит внутри машины.
Пока я облегченно выдыхаю, мужчины подходят, срывают дверь и вытаскивают его за ноги.
Он падает на землю — мокрый от пота, красный от паники, но в остальном невредимый.
Однако никто не помогает ему встать.
Мейкон подходит, отрывает его от земли, и я уверена, что он собирается его ударить. Или начать угрожать.
Но происходит совсем не это.
Он обнимает его.
Я вижу, как он что-то шепчет на ухо мужчине, пока тот плачет, а его жена поднимается на ноги. Затем парень снова обхватывает Мейкона руками, громко рыдая.
— Никогда больше так не делай, — вдруг говорит Арасели, стоя рядом со мной.
Но мне всё равно.
— Он лицемер, — цежу я сквозь зубы. — Он сам пьет.
— Да, — она поворачивается ко мне. — Потому что их жизни волнуют его больше, чем его собственная.
19
Крисджен
Если то, как Мейкон решает проблемы этого парня, работает, то все поверят, что это правильно.
Знания, навыки, талант, упорный труд — всё это помогает, но какая часть результата в итоге зависит просто от слепого случая? Шансы пятьдесят на пятьдесят? Этот человек мог бы протрезветь, обрести внутренний покой, стать сильнее...
А мог бы и навредить себе. Мейкон постоянно играет с вероятностями. Знает ли хоть кто-нибудь здесь, насколько хрупка эта игра?
Нет.
Они доверяют ему.
Они вверяют всю свою безопасность одному человеку, потому что именно благодаря ему им есть что есть, когда они теряют работу, и есть где жить, когда оплата медицинских счетов съедает всю зарплату.
Я вытягиваю шею под струей душа, заколов волосы на макушке и позволяя горячей воде стекать по спине и ногам. Что я вообще знаю, верно? Я не росла здесь, среди этих трудностей. У него есть причина не смотреть на меня и не разговаривать со мной.
Шторка душа отодвигается, и я вскидываю голову, видя, как ко мне в кабинку шагает абсолютно голый Трейс.
У меня округляются глаза.
— Выметайся!
Он снова задвигает шторку, протягивая руки вокруг меня, чтобы почувствовать воду.
— Трейс, — цежу я сквозь зубы. — Выметайся!
— У меня свидание, — ворчит он.
— Прямо сейчас!
Он отодвигает меня в сторону и откидывается под струи воды, моча волосы.
— Я быстро.
Я выгибаю бровь, отодвигаясь от него так далеко, как только могу. Мой взгляд падает на его вялый член.
— Ты всегда так говоришь.
— Ауч.
Его беспечность, с которой он закрывает глаза и приглаживает волосы под водой, заставляет меня чувствовать... не знаю.
Словно нам по четыре года, мы лучшие друзья, и наши мамы купают нас вместе.
Он начинает намыливать голову шампунем, а я беру мочалку и вспениваю на ней мыло. Поспешно мою руки, заднюю часть шеи, живот и грудь, и поднимаю глаза, замечая, что он наблюдает именно за этой частью. Он ухмыляется, а я снова опускаю взгляд и вижу, что он твердеет.
Я отворачиваюсь.
— Можешь смотреть, — дразнит он. — Я знаю, что я больше Арми. И Айрона тоже.
Ой, да ладно.
— Ведь больше, правда? — воркует он.
Уф-ф.
Я отворачиваюсь в другую сторону, ставлю ногу на край ванны и намыливаю ее, а затем проделываю то же самое с другой. Мы меняемся местами; я споласкиваюсь, беру душевую лейку и смываю мыло со спины. Он тянется вокруг меня, чтобы ополоснуть руки.
И остается там, у меня за спиной.
— Знаешь, я люблю тебя, — говорит он.
Я замираю.
— Ты была ко мне очень добра, — он берет лейку и споласкивает мой позвоночник и заднюю часть рук. — Мне нравилось, как твое лицо озарялось, и ты всё время улыбалась; мне правда нужно было, чтобы кто-то мне улыбался. Я делал вид, что мне всё равно, но ты незаменима.
Мое сердце согревается, подбородок слегка дрожит.
— Я рад, что это он, — вздыхает он, оставляя легкий поцелуй на моем виске. — Арми хороший. Он не настолько глуп, чтобы отпустить тебя.
Я вешаю мочалку на крючок, а он возвращает лейку на место.
Я улыбаюсь сама себе, отшучиваясь:
— Ну, он знал, что из меня выйдет хорошая официантка. Держу пари, ты рад, что ему в голову пришла блестящая идея предложить мне работу. Теперь ты можешь видеть меня каждый день.
Он тихо смеется, снова отодвигая шторку.