— И каждую девушку, — говорю я ему, — на ее восемнадцатилетие должны приводить к тебе, чтобы ты мог воспользоваться правом первой ночи.
— Иисусе, блядь, Христе... — шепчет он себе под нос.
— А еще говорят, что ты тайно владеешь частью Сент-Кармен, — наконец он смотрит на меня. — В смысле, недвижимостью?
— В смысле, людьми. Говорят, что некоторые дети — твои. Что у тебя есть план по выведению нашей породы.
Он не может сдержаться. Он смеется, склонив голову, всё еще сжимая вилку. Затем смотрит на меня с недоверием.
— Какого хрена? — он зачерпывает еще одну порцию. — Я звучу как дьявол.
Я рада, что он улыбается. Уверена, он знал о некоторых слухах, которые о нем распускают, и, вероятно, его это никогда не задевало. Мейкон знает, что люди глупы. Он всегда знал: если ты редко появляешься на людях, они начнут придумывать о тебе истории. Это играло ему на руку. Ореол таинственности питает страх, а страх — это власть.
Я набираю еду на вилку.
— Что бы я ни слышала, я никогда не считала тебя монстром, — говорю я. — Клэй повезло, что у нее есть отец, готовый заплатить любую цену, чтобы защитить ее, но меня всегда восхищала Лив: ведь ради того, чтобы ее накормить, ты был готов на всё. Даже не зная тебя лично, я понимала, что ты прольешь за нее кровь.
Он смотрит на меня, и импульс простреливает от моего сердца в живот.
— И я верила только в первые три вещи, — говорю я ему с улыбкой.
Он берет солонку и щедро посыпает свою еду.
— Просто держи свою задницу подальше от кладбища, окей?
Я смеюсь, видя его полуулыбку и светлые глаза. Светлее, чем я когда-либо их видела.
И именно в этот момент я понимаю, что не брошу эту семью, пока не буду уверена, что кто-то его любит. Пока он не окажется в ее объятиях.
20
Крисджен
Я чищу зубы, стирая рукой пар с зеркала. В душе шумит вода, а я опаздываю. Быстро сплевываю пасту в раковину и продолжаю чистить. Засос окрашивает кожу чуть выше ключицы, а моя майка растянута от того, что под ней хозяйничали руки Арми. Я улыбаюсь своему отражению и снова сплевываю. Приятно быть с кем-то, кто добр к тебе. Проявляет нежность на публике. С кем-то ласковым.
В дверь вваливается Трейс с полузакрытыми глазами и темными волосами, торчащими во все стороны. Он откидывает сиденье унитаза — мышцы его пресса напрягаются, когда он возится с ширинкой — и начинает мочиться прямо у меня на глазах.
Я замираю с зубной щеткой во рту.
— Серьезно?
Он приоткрывает один глаз, глядя на меня.
— Ничего такого, чего бы ты не видела раньше, — бормочет он.
Фу. Я сплевываю.
— Держу пари, ты говоришь это всем девчонкам.
Входит Даллас, тихонько посмеиваясь, и берет свою зубную щетку. Выдавив немного пасты, он начинает чистить зубы рядом со мной; мы по очереди пользуемся краном и споласкиваем рты.
Я ставлю свою щетку в стаканчик.
— Мне нужно отвезти детей в школу.
— Уже всё схвачено, — говорит Трейс, застегивая джинсы и спуская воду.
Он сжимает мою шею сзади в каком-то милом подобии объятия, даже не помыв, блядь, руки.
— Ты уверен? — спрашиваю я его.
— Не парься.
Наверное, он всё равно едет в Сент-Кармен.
— Спасибо, — кричу я ему вслед, когда он уходит, потягиваясь и зевая.
— Я вернусь к ужину, — говорит Даллас, ставя свою щетку в стаканчик. — Сделаешь тот сэндвич, который мне нравится?
— Я скажу Мариетт, — я откручиваю крышку ополаскивателя для рта. — Меня не будет дома.
— Куда ты собралась?
Но прежде чем ответить, я делаю глоток прямо из бутылки.
Вода в душе выключается, пока я полощу рот, и шторка резко откидывается. Мейкон завязывает полотенце на бедрах.
Я бросаю взгляд в его сторону — ровно настолько, чтобы немного ополаскивателя вытекло у меня изо рта. Рельефные мышцы его рук и плеч перетекают плавными линиями, а его длинный торс, узкая талия и золотисто-смуглая кожа на пару тонов темнее моей. Темные мокрые волосы спадают на лоб и нос, а брови делают его невероятно красивым, когда он злится. Мне почему-то хочется прямо сейчас его взбесить.
Не знаю, почему он не пользуется своим душем, но я не жалуюсь.
— Выметайся, — говорит он, выходя из ванны.
Даллас вытирает рот и бросает полотенце, направляясь к выходу. Я резко поворачиваюсь, чтобы выплюнуть ополаскиватель и последовать за ним, но Мейкон берет меня за руку и тянет обратно, прежде чем я успеваю это сделать.
— Не ты.
Он берет мое лицо в ладони, осматривая порезы и синяки, пока я стою с широко раскрытыми глазами и раздутыми щеками, полными ополаскивателя, который уже начинает жечь язык.