И тут до меня доходит.
Ты позаботишься о нас, сказал он.
— Ты хочешь сделать мои фотографии? — спрашиваю я.
Он улыбается; Арми и Трейс медленно приближаются.
— Для начала, — отвечает Даллас.
— Нет, — говорит ему Трейс.
За ним следует Арми:
— Хватит. Пошли.
— Дайте ей самой принимать решения, — огрызается Даллас.
Я почти не дышу.
Я уже была с Арми и Трейсом. Почему бы не помочь им единственным доступным мне способом?
Во всяком случае, именно так думает Даллас.
Он бы унизил меня как средство достижения цели.
Но по какой-то причине я всё еще не сказала «нет». Я знаю, что Даллас не просит меня делать ничего такого, на что не пошел бы сам.
Он бы сделал это.
— Это поможет? — тихо спрашиваю я. — Конрой на камеру даст вам то, что вы хотите?
Он опускает меня на ноги, достает свой телефон и бросает его одному из братьев, но я не вижу кому.
Он прикасается к моему лицу.
— Мы вообще забудем, что там камера. Обещаю.
Он опускается передо мной на колени, не сводя с меня глаз, и начинает скользить руками вверх под мою юбку.
Я тянусь вниз и хватаю его за руки, но не убираю их.
— Включай камеру, Трейс, — говорит он. А затем второму брату: — Арми, сними с нее рубашку.
О боже мой.
Мне не хватает воздуха. Я задыхаюсь.
Арми делает шаг, Даллас начинает стягивать с меня белье; я судорожно вдыхаю и замираю.
Дерьмо.
Я собираюсь оттолкнуть его, но тут... кто-то громко прочищает горло, и я вскидываю глаза.
В открытом дверном проеме стоит Сантос; он такой огромный, что занимает его целиком.
Я судорожно вдыхаю, вырываясь из хватки Далласа и поправляя белье.
Какого хрена? Что я творила?
Трейс и Арми резко оборачиваются, Даллас выпрямляется. Я поправляю одежду, убирая с лица выбившиеся из хвоста волосы.
— Сантос? — выпаливает Арми. — Какого хрена ты здесь делаешь?
Я сглатываю пересохшим горлом, лицо горит.
— Мейкон велел привезти ее домой, — произносит Сантос.
Арми делает шаг вперед.
— Что?
— Как... — начинает Даллас, но замолкает.
А затем... они все переводят взгляд в угол комнаты позади себя. Я прослеживаю за их взглядом, ничего не замечая.
Но когда делаю шаг в сторону, свет от лампы падает на маленький кусочек стекла в углу, под самым потолком, над оленьими рогами.
Объектив. Арми говорил, что у них здесь камеры.
Мой подбородок дрожит. Мейкон только что всё это видел?
— Как ты так быстро добрался? — спрашивает его Арми.
Сантос смотрит на свои ботинки, намеренно игнорируя вопрос.
Арми горько смеется, качая головой.
— Что? — спрашиваю я его. Что тут смешного?
— Он приставил к тебе охранника, — говорит мне Арми.
Что?
Я в шоке пялюсь на Сантоса, не припоминая, чтобы видела его где-то поблизости, кроме как в ресторане. Зачем Мейкону приставлять ко мне охранника?
— С каких пор? — спрашиваю я Сантоса.
— С тех пор, как на тебя напали на «Баг Джеме».
Иисусе.
Ну, это объясняет, как он так быстро до нас добрался. Он уже был здесь. Всё, что нужно было сделать Мейкону, — это позвонить ему.
— Мы отвезем ее домой, — говорит Арми, беря меня за руку.
Но когда мы направляемся к двери, Сантос не двигается с места.
— В Залив, — приказывает он Арми. — Он хочет, чтобы она была дома сейчас.
— Это не ее дом.
— В Залив, — повторяет Сантос.
Арми сжимает мою руку, словно прикидывая, смогут ли они втроем справиться с Сантосом.
Я смотрю на Арми снизу вверх.
— Он этого не хочет, — говорю я. — А значит, он бы это не использовал.
Даже если бы я довела дело до конца.
Я высвобождаю руку и делаю шаг вперед.
— Я еду домой, — говорю я амбалу. — В свой дом.
— Мейкон велел привезти тебя к нему.
А затем он сгребает меня в охапку, выбивая из меня весь воздух, и перекидывает через плечо, как мокрую простыню.
Я кричу:
— Вы что, издеваетесь надо мной?
— Ублюдок, — цедит Арми.
Но никто не пытается его остановить; Даллас и Трейс не произносят ни слова, пока меня тащат к зданию, где припаркованы их пикапы.
Мы останавливаемся перед домом: все окна темные, ворота гаража закрыты. Парни выпрыгивают из пикапа, а я вылезаю из маминого «Ровера»; Сантос сидел за рулем моей машины. Он не доверил мне вести ее сюда, и хотя я немного повозмущалась, он был прав. Я ни за что на свете не хочу сейчас смотреть Мейкону в глаза.
Мы входим через парадную дверь; ставня наверху хлопает по дому от ветра; Трейс и Даллас озираются по сторонам, потому что нервничают не меньше меня. Поворачиваем в гостиную и видим Мейкона: он сидит в кресле, струйка дыма от сигареты поднимается между его пальцев.