— Мне нужно поспать, — говорит он. — Хотел бы я уснуть.
Я смотрю на него снизу вверх, наблюдая, как он трет глаза. Он выглядит таким уставшим.
— Эта гребаная ставня, Крисджен, — он выдыхает, и я понимаю, что она всё еще хлопает на ветру снаружи. — Просто иди, — его голос звучит напряженно. — Иди спать.
— Я не хочу уходить.
— Живо.
— Пожалуйста, просто позволь мне остаться ненадолго, — шепчу я.
— Крисджен...
— Я просто хочу быть рядом с тобой.
— Немедленно! — рявкает он.
Я вздрагиваю и поспешно вскакиваю на ноги. Я хочу остаться. Ничего не случится, я просто не хочу оставлять его одного.
Я хочу быть там, где он.
Но я не та, кто ему нужен. Я даже не могу разобраться с собственной жизнью.
С Йегерами всё будет в порядке. Они выживали — и процветали — задолго до меня.
И они всё еще будут здесь еще долго после.
21
Крисджен
На следующее утро мне кажется, что Мейкон так и не сомкнул глаз.
— Мейкон! — орет Даллас. — Мне нужно в душ! Давай выходи!
Я останавливаюсь, заслышав переполох в спальне Мейкона. Даллас стоит справа, одетый лишь в серое полотенце, и колотит в закрытую дверь ванной своего брата. Арми протискивается мимо меня, направляясь к нему.
— Мейкон! — зовет он.
— Какого хрена он там делает? — ворчит Даллас.
Арми трижды бьет кулаком в дверь.
— Мейкон! Ответь!
Но в ответ тишина.
Я бросаю свой рабочий фартук на пол и захожу в комнату, слыша шум воды в душе.
— Как долго он там? — спрашиваю я.
— Вода льется с тех пор, как я встал, — Даллас снова колотит в дверь. — Как минимум час.
— Мейкон! — Арми присоединяется к нему, сильно стуча.
В животе всё сжимается. Я бросаюсь к его шкафу, срываю рубашку с проволочной вешалки, распрямляю крючок на конце и отталкиваю парней в сторону.
Если бы всё было в порядке, Мейкон бы ответил. Черт бы всё это побрал. Я еще вчера поняла, что с ним что-то не так. Когда я в последний раз видела, чтобы он ел?
— Иди в другую ванную, — говорю я Далласу.
— Там Трейс с какой-то девчонкой.
— Тогда иди в ту, что внизу!
— Но там нет душа...
— Просто... — цежу я сквозь зубы, бросая на него суровый взгляд.
И мне больше ничего не нужно говорить. Он кривит губы, разворачивается и, надувшись, выходит из спальни.
— Мейкон! — снова кричит Арми.
Я вставляю конец проволочной вешалки в маленькое отверстие, нащупываю штифт и нажимаю. Ручка поворачивается, поддаваясь, я открываю дверь и сразу же вижу его.
— Выметайся! — орет он.
Арми стоит у меня за спиной, но не пытается протиснуться, чтобы посмотреть.
Мейкон сидит в ванне на ножках-лапах, прислонившись спиной к стене; его ноги согнуты, а руки безвольно свисают на колени. Голова опущена, вода из душа льется на его тело, струйка стекает по носу.
Я закрываю дверь, Арми отшатывается на пару шагов.
Я смотрю на него.
— Иди на работу.
— Но...
— Я буду здесь, — говорю я ему. — Позвоню, если что-то случится.
— Крисджен...
— Он не захочет, чтобы ты был здесь.
Меня он тоже не захочет видеть, но я не член семьи. Это другое. Ему не всё равно, что подумают они.
Следующие слова Арми застревают у него в горле; он смотрит на меня, его глаза полны боли. Не могу понять, задела ли я его чувства или он просто волнуется, но он достаточно умен, чтобы понимать: Мейкон не захочет, чтобы кто-то видел его таким. Особенно другой мужчина.
Арми колеблется с минуту, пытаясь решить, как поступить правильно. Ему было двадцать, когда его мать покончила с собой. Он знает, что что-то не так.
Он берет меня за лицо и целует в лоб.
— Я отвезу детей в школу.
— Спасибо.
Он уходит, а я проскальзываю в ванную, закрываю дверь, запираю ее на замок и направляюсь к ванне.
Вода стекает со лба и губ Мейкона, пока он сидит с опущенной головой; я наклоняюсь близко к его лицу, пытаясь уловить запах алкоголя.
Но он резко отшатывается, словно только что осознав, что я здесь.
— Не надо.
Я прикладываю руку к задней части его шеи, а затем ко лбу — и то и другое горит под струями горячей воды.
— Хватит, — рычит он, отстраняясь от меня и откидываясь на кафель. — Просто уйди. Выметайся.
Я поворачиваю кран, делая воду немного прохладнее.
— Я сказал, выметайся! — кричит он на меня.
Я вздрагиваю.
Он обхватывает голову руками.
— Пожалуйста. Убирайся к чертовой матери.
Мои глаза наполняются слезами, и я стискиваю зубы, чтобы не дать им пролиться. Я не знаю, как ему помочь.