В уголках ее губ мелькает улыбка, я захлопываю дверцу и направляюсь в дом.
26
Мейкон
— Сделай одолжение, мужик, — Даллас проводит рукой по волосам. — Пожалуйста?
Музыка грохочет, я обвожу взглядом комнату, сверля глазами всё вокруг, но не вижу ничего, кроме ее образа в своей голове.
— Потрахайся, — говорит он мне, указывая на женщин за столиком возле музыкального автомата. — Выбери одну. Или двух. Тебе нужно что-то теплое. Женщина. А не ребенок.
Ребенок...
Вот именно.
Крисджен Конрой ведет себя как гребаный ребенок. В точности как Трейс. Вместо того чтобы признать, что сделала что-то не так, она надувает губы и уходит. О чем я вообще думал? Что все мои дни с ней будут такими? Терпеть бесконечный поток дерьма просто потому, что с ней круто трахаться?
Я прикусываю щеку изнутри. Сильно.
Ребенок...
Этот ребенок... это целая гребаная планета.
Боже, я никогда ничего так сильно не хотел, пока не появилась она. Свет, льющийся сквозь окна в моей комнате сегодня ночью, отбрасывал пурпурное сияние на ее кожу. Всё, что я видел, — это звезды. Другой мир.
— Я думал, она тебе теперь нравится, — ворчит Арми на Далласа.
— Она мне нравится, — отвечает тот. — Но она никогда не собиралась оставаться. Никто из них не остается.
Блондинка с высоким хвостом в желтой майке ловит мой взгляд. Я сжимаю кулаки, скрестив руки на груди.
— Она выйдет замуж за богача, — продолжает Даллас, — и в конце концов мы станем для нее не более чем мимолетным кивком на улице. Когда-нибудь мы будем стричь ей газон.
Ей бы это чертовски понравилось, не так ли? Платить мне за то, чтобы я приходил к ее дому...
— Она из них, — продолжает он.
Позволяя мне ступить в ее сияющий белый вестибюль, чтобы она могла выписать мне чек...
— А не из нас, — заканчивает он.
Я опускаю руки и срываюсь с места, заметив, как блондинка за столиком выпрямляется, а на ее губах играет улыбка.
Но я резко сворачиваю вправо, направляясь прочь от нее, прямиком к чертовой двери.
— Мейкон! — окликает Арми у меня за спиной.
Следом Даллас кричит:
— Ты куда?
Я достаю ключи из кармана и направляюсь к пикапу, но тут мне в голову приходит мысль, и вместо этого я захожу в дом. Взбежав по лестнице, врываюсь в свою спальню и распахиваю дверцу шкафа. Вытаскиваю чехол для одежды, расстегиваю его и достаю черный костюм, который надевал на похороны родителей.
После этого я перестал на них ходить и больше не прикасался к этим вещам, гордясь тем, что я рабочий человек. Я никогда не хотел выглядеть так, будто пытаюсь казаться лучше остальных жителей Саноа-Бэй.
Не знаю, почему я хочу, чтобы она посмотрела на меня иначе. Я не стыжусь того, что я рабочий. Трейс носит джинсы и футболки. Айрон тоже.
Арми носит рубашки как можно реже, а Даллас знает, что ему дадут только за одну его улыбку.
Я хочу, чтобы она знала: я не такой, как они.
Я вытаскиваю пистолет, который забрал у Мариетт, из-за пояса джинсов и подхожу к тумбочке, собираясь бросить его в ящик, но замечаю, что того, который я там прятал, нет.
Мои братья всегда знали, что он там. Он пролежал там годы.
Она спит в моей постели всего неделю, а он уже исчез.
Полагаю, теперь мне придется поехать за ней. Мне нужно вернуть пистолет.
Я слегка улыбаюсь, бросаю пистолет от Мариетт в ящик на его место и раздеваюсь.
Надеваю костюм, выбираю черную рубашку и черный галстук, провожу пальцами по волосам. Схватив ключи, спускаюсь по лестнице, выхожу за дверь и направляюсь к пикапу. Забравшись внутрь, трогаюсь с места и мчусь через железнодорожные пути в Сент-Кармен.
Разбитая грунтовка сменяется крошащимся бетоном, который постепенно переходит в свежий асфальт, и вместо шума шин под днищем пикапа наступает тишина.
Витрины магазинов темны, дождь мерцает под светом фонарей, словно светлячки, а я смотрю только вперед, проезжая повороты, на которые не сворачивал годами, и предприятия, в которых я никогда не был достаточно хорош, чтобы делать покупки.
Меня до сих пор поражает, что я решил отправить Лив в школу здесь. Я просто знал, что это выход. Я тогда еще не мог себе этого позволить из-за Далласа, а Трейс совершенно не интересовался учебой. К тому же я был в долгу перед Лив.
Мы не росли вместе, поэтому она никогда по-настоящему меня не знала, а я не облегчал ей задачу. У нее были цели, а я хотел, чтобы хотя бы один человек в семье пошел в колледж.
Но я позаботился о том, чтобы она никогда не давала этой школе повода вызывать меня сюда. Я хотел как можно реже ступать на землю этого города.