— Хочешь, чтобы я остановился? — спрашиваю я ее.
Она качает головой.
— Будешь слушаться с этого момента?
Она качает головой.
Я улыбаюсь. Ну конечно нет.
Я вколачиваюсь в нее, наклоняюсь, хватаю ее за волосы на затылке и глубоко проникаю в ее рот, целуя.
— Ох, Мейкон, — стонет она, вздрагивая, пока я ласкаю ее клитор. — Боже, я... я...
Она кончает.
— Всё хорошо, — рычу я. — К черту. Кричи.
Я выпрямляюсь, убираю руку с ее рта и жестко трахаю ее, снова и снова насаживая на свой член.
Она вскрикивает, ее тело напрягается, мышцы каменеют, а киска сжимается вокруг меня, пока я скольжу внутрь раз за разом.
— О боже! — кричит она, скользя по столу взад-вперед.
Мой член пульсирует от жара, сперма начинает изливаться, и в горле застревает тяжелый стон.
Но тут в дверь стучат.
— Эй?
Я не останавливаюсь.
Стол бьется о стену, я опираюсь рукой о поверхность, продолжая двигаться в ней. Ее тело обмякает, когда оргазм идет на спад.
— Минуточку! — рявкаю я на копов.
— Кто это? — кричит один. — Что здесь происходит?
— Мы еще не закончили! — кричит она, запрокидывая голову. — Пожалуйста, еще минуточку!
Я задыхаюсь, изливаюсь и издаю тяжелый стон, кончая внутри нее и продолжая толкаться.
— Блядь, — я откидываю голову назад, скользя внутрь и наружу всё медленнее, пока разрядка растекается по телу и всё начинает расслабляться.
Но, прежде чем мы заканчиваем, она садится и обхватывает меня руками, ее волосы, влажные от пота, падают на лицо; она целует меня.
Я обнимаю ее, касаясь везде, куда могу дотянуться. Боже.
Она отстраняется, но держит свои губы в дюйме от моих.
— Я...
Но что бы она ни собиралась сказать, слова замирают на ее губах, и я понимаю.
Слов нет.
Кроме того, что я хочу сделать это с ней еще тысячу раз. И медленнее, гораздо медленнее.
Я отступаю на шаг, застегивая брюки; она спрыгивает со стола, поспешно натягивая мою черную рубашку с оторванными пуговицами.
Она открывает дверь и выходит, а я остаюсь позади, застегивая ремень.
— Мисс Конрой, вы в порядке? — слышу я вопрос одного из полицейских.
— Да, всё отлично, — со смешком отвечает она. — Мне правда очень жаль. Мой парень... Ну...
— Ваш парень? — переспрашивает второй.
Я распахиваю дверь до конца и вижу, как охранники замечают меня, когда я встаю рядом с ней.
— Мейкон Йегер, — говорит один из них.
Я знаю его, но не помню имени. Зато они оба знают меня.
— Всё... нормально? — спрашивает тот, которого я узнал.
— Да, — я киваю, закидывая руку ей на плечи, чтобы они поняли, что мое. — Извините. Это моя вина.
Они переводят взгляд на выломанную дверную коробку позади нас, а затем снова на нее.
— Вы уверены?
Она прижимается ко мне и по-собственнически кладет руку мне на живот.
— Я в порядке, — я чувствую, как она краснеет. — Спасибо.
Они мнутся, но в конце концов кивают и начинают разворачиваться.
— Нам придется позвонить вашим родителям и сообщить о вызове, — говорит один из них, направляясь к двери.
Крисджен кивает:
— Удачи вам с этим.
Она идет к лестнице, бросив на меня взгляд.
— Я буду в душе. Поторопись.
Я опускаю взгляд на ложбинку груди, выглядывающую из-под распахнутой рубашки, которую она не потрудилась запахнуть, и чувствую, как тело снова обдает жаром.
Я поворачиваюсь к охранникам, на их лицах мелькает насмешливое понимание. Иду за ними, провожая до выхода.
— Я заблокирую дверь.
— И не вздумайте сегодня еще и пожарную сигнализацию включить, а? — подшучивает один из них на прощание.
И я не могу сдержать ответной улыбки.
— Постараемся.
Ее полупрозрачные занавески светятся белым в льющемся в комнату лунном свете; я прижимаю ее к себе, глядя на кровать с балдахином.
Белая ткань драпируется вокруг каркаса и спадает по четырем столбикам, словно кровать из какой-то сказки.
Ее простыни на ощупь как вода. Мягкие, драгоценные и нежные, как облако для куклы.
— Мне нужно отвезти тебя домой, — говорю я ей, пропуская пальцы сквозь ее волосы. — Эта спальня действует мне на нервы.
Она тихо смеется, но не поднимает голову с моей груди.
— Почему?
— Она напоминает мне, что ты и близко не моего возраста, — я смотрю на всю эту ткань. — О чем я часто забываю, учитывая то, что я только что с тобой делал.
Ради всего святого, у нее на прикроватной тумбочке всё еще лежит учебник по математике. Мне как-то не по себе от того, как она только что скакала на мне задом наперед.