Это настоящее сообщество, в отличие от моего района. Единственное, что я здесь ненавижу — это грунтовые дороги. Они служат напоминанием о том, что Залив — всего лишь бедный район Сент-Кармен, а не самостоятельный город. Будь это город, у него была бы автономия над собственными доходами, и он мог бы позволить себе хотя бы необходимый минимум. Например, уличные фонари и тротуары.
Айрон склоняется над капотом моей машины рядом со мной, и я слышу, что он говорит, но совершенно не улавливаю смысла.
Сегодня утром он был добр. Действительно помогал так, как никогда раньше.
Но мой дед отправляет его в тюрьму на три с половиной года, так что, может, он решил, что соблазнить меня прошлой ночью — отличный способ отомстить моей семье? А теперь чувствует себя виноватым? Так это был он?
Арми тоже был внимателен за завтраком. Обычно он вечно носится туда-сюда, перегруженный делами, потому что управляет бизнесом и пытается оградить Мейкона от всего, что может вывести его из себя, а мне восемнадцать — какое дело двадцативосьмилетнему отцу-одиночке до меня? Но сегодня утром он был спокоен. Он улыбался мне. Почему?
Даллас был злым, как и всегда. Это не может быть он.
Трейс тоже выглядел виноватым, когда увидел меня на диване.
Но он ведь провожал ту девушку, поэтому сомневаюсь, что прошлой ночью он спустился ко мне, бросив ее в своей комнате. Это был не он. Точно нет. Я знаю, каков он на ощупь, и это был не он.
Мейкон — единственный, кто вел себя сегодня утром как обычно.
И я не думаю, что в его стиле спать с подругами своей младшей сестры. Он намного старше меня.
— Крисджен.
Это должен был быть Арми или Айрон. Верно? В смысле…
— Крисджен!
Я моргаю, возвращаясь к реальности. Айрон всё еще стоит над капотом, но теперь пристально смотрит на меня. О боже. Я что, думала вслух?
Но он лишь ухмыляется так, что цвет его глаз становится похожим на клевер.
— Ты понятия не имеешь, о чем я говорю, да? — спрашивает он.
Говорю? Что? А, о машине.
Я слегка пожимаю плечами:
— Не мог бы ты записать это? Я передам механику.
Всё равно не мне это чинить.
Он тихо смеется, выпрямляясь и захлопывая капот.
— Я подвезу тебя до дома. Просто оставь ее здесь на пару дней. Я починю.
— Нет, всё в порядке, — говорю я как можно мягче. — Я не вернусь.
Он смотрит на меня, и я не вкладываю в эти слова никакого оскорбления. Прошлая ночь закончилась гораздо лучше, чем начиналась, но сейчас мне нужно сосредоточиться. Если я не опережу свою мать, она спланирует мое будущее за меня.
Но он просто прячет мои ключи в карман:
— Тогда я могу пригнать ее, когда закончу.
— Почему ты хочешь ее починить? — Я изучаю его, определенно догадываясь о причине, но решаю не давить. Если он не собирается говорить о прошлой ночи, значит, это либо был не он, либо это не имело для него значения, поэтому я подыгрываю. — Я замолвлю словечко перед дедушкой, но всё, что тебе нужно было сделать — это попросить. Не то чтобы мое вмешательство как-то тебе помогло. Он едва ли помнит о моем существовании.
— Я не хочу слышать о твоем дедушке и не хочу, чтобы ты с ним говорила обо мне. — Он берет футболку, висящую на руле мотоцикла, и натягивает ее. — Он предупреждал меня, когда я попался в первый раз, и во второй, а я не слушал. Не уверен, что поступил бы иначе, даже если бы мог вернуться назад и всё исправить.
Он не лжет. Дедушка давал ему шансы.
Но дедушка также знает, как знаю и я, что будь у Айрона фамилия Эймс, Коллинз или Прайс, его наказание свелось бы к тому, что он стал бы объектом шуток в кругу отца, курящего сигару на поле для гольфа, пока они все жалуются на своих детей.
Тюрьма редко делает жизнь человека лучше. Скорее всего, Айрон теперь будет постоянно мотаться за решетку и обратно.
Он подходит ко мне, берет мой рюкзак и засовывает его в перекидную сумку на мотоцикле.
— Я бы хотел, чтобы ты бывала здесь после того, как я уеду, хорошо?
Я колеблюсь.
— Тебе не обязательно трахаться с Трейсом, чтобы быть его другом. — Айрон смотрит на меня. — Ему одиноко. Даллас вечно не в духе, Арми намного старше, и у него ребенок, а Мейкон ни с кем не разговаривает. Трейсу было бы приятно знать, что ты рядом. Я знаю, что он ведет себя как придурок, но ему всего двадцать.
Мне всегда нравился Трейс. Но я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги. Мы с ним начали не с того. Теперь мы не можем быть просто друзьями.