Я поднимаю взгляд и вижу его ухмылку. Кажется, весь Залив пребывает в уверенности, что со мной теперь весело, потому что я стал больше разговаривать и иногда выбираюсь проветриться. Я даже, блядь, улыбнулся вчера какому-то ребенку. Правда, он посмотрел на меня так, будто я собираюсь его съесть.
Сантос смеется, видя, что я не подыгрываю, и мы переходим к следующей балке.
Но тут я замечаю Жасмин: она ведет Декса мимо дома.
Я спускаюсь вниз.
— Привет, Арми еще не вернулся? — спрашивает она.
— Скоро будет, — я подхватываю малыша на руки. — Оставь его со мной.
Она протягивает мне его рюкзачок.
— Тебе заплатили? — спрашиваю я.
— Он всё уладил сегодня утром, — она треплет Декса за щеки, широко улыбаясь. — Хороших выходных, — напевает она.
Он хихикает, а я заношу его в дом; дедушкины часы отбивают четыре часа. Я останавливаюсь перед ними, чтобы он послушал. Он пялится на циферблат, понимая, что звук исходит оттуда, а я наблюдаю за ним, потому что это мило. Ему это так нравится. Я уже решил, что попробую найти ему на Рождество часы с кукушкой. Такие, где фигурки танцуют и пьют пиво. Он от них с ума сойдет.
Бросив его рюкзачок, я несу нас на кухню, сажаю его на столешницу и включаю воду, проверяя температуру. Выдавливаю мыло ему на ладошки, потом себе и показываю, как мы делаем каждый раз, как намыливать и мыть пальчики.
Он пытается засунуть руку в рот, я перехватываю ее и помогаю ему смыть мыло.
— Да-да, да-да.
— Скоро, приятель, — говорю я ему.
Забавно, волосы у него отцовские, а глаза — материнские. У меня тоже мамины. Далласу, Трейсу и Айрону лучше бы размножаться с кареглазыми женщинами. Я устал быть в меньшинстве в этом доме.
Мы вытираем руки, я сажаю его в стульчик для кормления, достаю брокколи на пару, нарезанное авокадо и кусочки курицы гриль, смешанные с майонезом и соусом ранч, которые Арми оставил утром. Раскладываю всё это на его столике, и он начинает есть, а я наливаю ему чашку воды.
Прохожусь по кухне, открывая все окна, затем иду в гостиную и делаю то же самое там. Закрываю глаза и вдыхаю; плечи немного расслабляются.
Но глаза остаются закрытыми. Хорошо, что она держалась подальше. Она избегала Мариетт и так и не вернулась ни за зубной щеткой, ни за зарплатой, ни за платьем.
Ушла. Чисто и гладко. Так будет лучше.
Я качаю головой, открывая глаза. Включаю музыку на телефоне и возвращаюсь на кухню; Декс болтает ногами и жует, а я начинаю резать хлеб.
Входная дверь открывается и закрывается, на кухню заходит Трейс.
— Ты сегодня рано, — говорю я.
— Что тут у нас? — он приподнимает крышку кастрюли на плите, принюхиваясь к чили. — Ммм.
— Звонили из «Тек Эдвантидж», — я ставлю хлеб на стол, в это время заходят Арми и Даллас, и все накладывают себе по тарелке. — Им нужна уборка завтра после мероприятия, которое было на прошлой неделе.
— У меня... — начинает Трейс, собираясь придумать отговорку, но потом осекается. — Ничего.
Я с секунду изучаю его взглядом, затем придвигаю стульчик Декса к углу стола, между мной и Арми. Мы все садимся; Даллас запускает ложку в чили.
— На пляже какая-то хрень намечается, — объясняет он мне. — Трейс хочет туда пойти.
Но Трейс вмешивается:
— Всё нормально. Я сделаю работу.
Он смотрит в свою тарелку, а я ни хрена не понимаю, что происходит. В смысле, я знаю, что годами орал на него, требуя повзрослеть, но теперь, когда он это делает... Я хмурю брови.
Даллас снова встревает:
— Я подменю его.
Трейс потрясенно пялится на брата. Я хмурюсь еще сильнее. Какого. Черта.
— Ты уверен? — спрашивает его Трейс.
Даллас пожимает плечами, запихивая еду в рот:
— Я всё равно ничем не занят.
— Спасибо, — на лице Трейса наконец-то появляется улыбка. — Я у тебя в долгу.
— Какого хрена тут произошло, пока меня не было? — произносит чей-то голос. Мы все поднимаем головы и видим Лив; она прислонилась к дверному косяку, сунув руки в карманы.
— Ого! — Трейс вскакивает и сгребает ее в охапку, словно она не приезжала домой всего три недели назад.
Он садится, а она стягивает черную куртку и направляется к плите за тарелкой.
— Стоило мне уехать в колледж, как вы тут все стали такими милыми?
— А ты чего приехала? — спрашивает ее Арми.
— Рождество.
— Это уже в этом месяце? — Даллас обводит взглядом стол. — Дерьмо.
Она накладывает чили в тарелку, принюхивается и закрывает кастрюлю крышкой.