Но, прежде чем Эймс успевает отреагировать, раздается стук в дверь.
Я напрягаюсь. Сантос снаружи. Один звонок, если он нам понадобится.
Сопровождающий пересекает комнату и открывает дверь. Джером Уотсон встает со стула еще до того, как я смотрю туда.
— Крисджен, — произносит он.
Я оглядываюсь через плечо и вижу ее впервые за несколько дней.
Стекло. Разве она так выглядела в прошлом году, когда они с Лив учились вместе? На ней черная теннисная юбка и такой же облегающий топ без рукавов. Я впитываю каждый дюйм ее золотистой кожи на шее, руках и бедрах. Я был везде на ней. Всего несколько дней назад.
Почему она здесь?
— Вы одеты для гольфа, — замечает Уотсон.
Ее взгляд скользит по мне, но тут же возвращается вперед, словно она меня не узнает.
— Я люблю ночные игры, — отвечает она ему.
Он жестом предлагает ей сесть.
— Я тоже.
Она не садится на предложенное место, и я стараюсь не сверлить его взглядом. Он пригласил меня сюда, потому что она будет здесь?
Лив оглядывается по сторонам, и я вижу — как и я — она пытается понять, что происходит.
— Крисджен... — начинает ее отец.
Но она обрывает его:
— Я займусь тобой через минуту.
Она стоит перед столом, обращаясь только к Уотсону:
— Я хочу отдельную комнату.
Я замираю. Какого хрена?
— Пока не буду готова разделить твою, — говорит она ему.
На грудь будто опускается грузовик, но я не отрываю взгляда от стола.
Джером знал, что сегодня вечером встречается с одним из нас, и решил убить двух зайцев одним выстрелом. Он хотел, чтобы я это увидел.
Лив выпрямляется.
— Крисджен, что ты делаешь?
Крисджен не отвечает.
Джером Уотсон не выглядит удивленным.
— Что еще? — требует он.
— Мои брат и сестра переезжают со мной.
— Что? — подает голос ее отец. — Где твоя мать?
Но никто не обращает на него внимания. Голова идет кругом.
— Твоя сестра, — говорит ей Джером. — Твой брат уже должен быть в интернате.
— Какого черта здесь происходит? — рявкает ее отец.
Хороший вопрос. Похоже, Крисджен поняла, что может найти вариант получше. Мне должно быть плевать. Она никогда не лгала. Она знала, что сдастся.
— С чего бы мне всё еще хотеть тебя? — спрашивает ее Уотсон, внезапно решая поиграть в недотрогу.
Может, он и не знает, что она спала с Арми и Айроном, но про Трейса он в курсе. Желудок скручивает узлом.
Пошла она.
Я сжимаю челюсти, прежде чем заговорить:
— Женишься ты на ней или нет, — говорю я ему, — ты захочешь получить кусочек от нее. Поверь мне.
И теперь он знает, что она была и моей тоже.
Ее отец один раз бьет кулаком по столу, а Даллас тихонько смеется себе под нос. Крисджен не двигается с места.
Я встаю, забирая шлем; мои братья и сестра поднимаются вместе со мной. К черту всё это. Я и так не собирался ничего отдавать Эймсу, но теперь надеюсь, что начнется гребаная война. Они все будут истекать кровью.
— Я получу эту землю, — бросает Эймс, предупреждая меня перед тем, как я уйду.
— Тогда тебе придется попотеть, — отвечаю я низким голосом. — Я в настроении подраться. Нас ждет долгая, громкая и дорогостоящая драка.
— Могут быть потери.
— Если вас это устраивает, — говорю я ему.
Трейс посмеивается, а Даллас потягивается, поднимая руки вверх:
— О, это будет весело.
Я отталкиваю свой стул ногой, слыша, как он с грохотом падает позади меня.
— И фондовый рынок в Токио закрыт весь день, — говорю я Эймсу, направляясь к выходу. — Там суббота.
31
Крисджен
Я рада, что он так быстро ушел.
Мне стоит огромных усилий не смотреть на него, когда он проходит мимо. Не впитывать в себя то, что, возможно, станет моим последним воспоминанием о нем на неизвестно какой срок.
Но я все равно его увижу. Может быть, на светофоре через год. В соцсетях Лив, когда она приедет к ним домой следующим летом. Может быть, когда-нибудь у него будет ребенок, и у меня будет ребенок, и я увижу его на другой стороне поля, когда они будут играть за разные команды.
Но я его увижу. Он еще не закончил, и я этим довольна. Я могу довольствоваться этим.
Но мне все равно кажется, что внутри всё кровоточит.
Я делаю вдох, слышу, как закрывается дверь, и смотрю на отца.
— Ты собираешься растить детей? — спрашиваю я его. — Ты и твоя подружка?
Он вздергивает подбородок; его дискомфорт от обсуждения этого при коллегах очевиден. Но нам и не нужно ничего обсуждать.
— Они остаются со мной, — говорю я ему, доставая чек из чековой книжки, которую нашла у него в столе. — Скажи «да».