— Все его воспоминания о матери относятся к тому времени, когда ей стало совсем плохо, — говорит он мне. — Он никогда не получал заботы, в отличие от нас или Лив, потому что она была единственной девочкой. Трейс многое упустил. Ему нужна женщина в доме.
Когда ей стало совсем плохо…
Их мать покончила с собой более восьми лет назад. Через два месяца после того, как их отец умер от сердечного приступа.
Правда, она была в депрессии задолго до этого. Вот почти и всё, что мне известно. Трейс об этом не говорит, а я никогда не расспрашивала Лив о подробностях. Они были такими маленькими, что вряд ли до конца осознавали масштаб того, что происходило с их матерью. Мейкон и Арми должны помнить больше всех.
Я лишь качаю головой.
— Я не смогу заплатить тебе за машину, — признаюсь я. — И у меня полно своих проблем, Айрон. С Трейсом всё будет хорошо. Всё будет в порядке.
— Ничто никогда не было в порядке, — шепчет он, на секунду опуская взгляд. — Я к этому привык. Трейс еще молод.
Я смотрю на него, и мы оба замолкаем.
Он тревожится. Он знает, что, скорее всего, всё равно не избежал бы этого, даже если бы мог вернуться назад и всё переиграть, потому что Айрон живет ради того, чтобы люди давали ему повод ударить их, но он также не в восторге от того, что натворил. Неужели до него только что наконец-то дошло, что он нужен своей семье, и через неделю они останутся без него на долгие годы?
Он прочищает горло, доставая связку ключей, и я вижу, что они не мои.
— У тебя дома есть другая машина? — спрашивает он.
— Старый «Benz» отца.
— На ходу?
— Да. — Я киваю. — Должен быть.
Он вздыхает и жестом приглашает меня сесть на мотоцикл позади него.
— Тебе не нужно мне платить, — говорит он. — Мне надо чем-то занять себя на этой неделе.
Он заводит мотоцикл, а я беру шлем, который он мне протягивает, надеваю его и застегиваю, усаживаясь позади. Обхватив его руками, я крепко держусь, когда он срывается с места, проносясь сквозь зелень и тень болот, через железнодорожные пути и выезжая на двухполосное шоссе, где его шины наконец-то касаются асфальта.
Он газует, заставляя мотоцикл рвануть вперед, и я крепче сжимаю руки на его талии, прижимаясь всем телом к его спине.
Он горячий. И твердый под моими руками.
Моя подруга Эми говорила, что он хорош в постели. Говорила, что они с Далласом не давали ей спать.
Мысли о том, каков он мог быть с ней по сравнению со мной — если это был он прошлой ночью, — накатывают на меня, но я гоню их прочь.
Не стоит на этом зацикливаться. Я туда не вернусь.
Мы въезжаем в центральную часть Сент-Кармен: уборочная машина сметает упавшие пальмовые ветви и цветы после вчерашнего шторма, а горшечные папоротники и многолетники раскачиваются в кашпо под уличными фонарями. Магазины начинают открываться, и я разжимаю кулаки, прижимая подушечки пальцев к его животу. Ветер отбрасывает волосы мне на спину. И хотя в голову закрадываются мысли о том, что я, по сути, совершаю ебучую «прогулку позора», пока Клэй и остальные мои друзья заняты на занятиях, стремясь чего-то добиться, я заставляю себя насладиться этим моментом. Это лучше, чем школа. Лучше, чем дома.
Я бы хотела, чтобы он ехал дальше. Вдоль побережья. На острова Кис. На Кубу. Куда угодно.
Я вечно испытываю слишком много чувства вины. Я должна делать то. Я должна делать это. Я не должна сидеть сложа руки. Не должна поздно просыпаться. Не должна пить, ходить на вечеринки или пропускать тренировки. Я прижимаюсь щекой к его спине, закрываю глаза и лечу сквозь ветер.
Не успеваю я опомниться, как он подъезжает к моему дому, и я вижу, что ворота открыты.
Мать дома. Замечательно.
Он медленно въезжает на нашу подъездную дорожку, и я замечаю припаркованный справа новый «Maserati» моей мамы. Она купила его, потому что всё еще замужем за отцом, и хотя меня от нее тошнит, мне даже интересно посмотреть на реакцию моего отца, когда придет время первого платежа.
Айрон останавливается за машиной, вне прямой видимости фасада дома. Мило с его стороны пытаться уберечь меня от скандала, ведь он знает, что ни один родитель не обрадуется, если его дочь привезет домой — еще и утром — один из Йегеров.
Тем не менее, я продолжаю сидеть, не разжимая рук.
— Странно ли то, что теперь, когда все мои друзья разъехались по колледжам, мне больше нравится этот город? — спрашиваю я его.
Я чувствую, как он достает что-то из кармана.
— В смысле, Клэй всё еще в городе, — говорю я, слезая с мотоцикла, — но она занята. Мне не приходится слишком часто видеть знакомые лица из старшей школы. Будет неловко только тогда, когда они вернутся домой на каникулы, а я по-прежнему буду ничем не занята.