Я смотрю, как он забирается обратно в кабину своего пикапа; других силуэтов внутри не видно. Я медлю лишь мгновение, когда он дает по газам.
Еду за ним след в след, поворачиваю налево, потом направо, но вместо того, чтобы продолжать путь в Залив, он снова сворачивает налево. Въезжает на территорию марины, притормаживая на «лежачих полицейских». Я следую за ним, сердце бьется всё быстрее. Что-то не так. Их здесь нет. С чего бы им тут быть?
Он заезжает на парковочное место, и я паркуюсь рядом, глушу двигатель и быстро выхожу.
Он ждет меня у кузова своего пикапа.
Я смотрю направо, затем налево, слыша, как лодки покачиваются на воде; воздух кажется тяжелым.
— Арми...
— Всё в порядке, — говорит он. — С детьми всё хорошо.
Я иду за ним по дорожке и выхожу на причал, проходя мимо спортивных катеров и яхт, пока мы не останавливаемся у лодки для глубоководной рыбалки. Он ступает на палубу, протягивая руку, чтобы помочь мне. Я смотрю мимо него, ничего не видя в темной каюте.
Игнорируя его руку, я запрыгиваю сама, прохожу мимо него и отодвигаю дверь.
И замираю.
Гостиная заполнена мужчинами. Я обвожу их взглядом, узнавая большинство из них, пока все они поворачивают головы, чтобы посмотреть на меня.
Джером Уотсон. Гарретт Эймс. Адвокат по имени Стюарт Коул. Трейс. Даллас.
Мейкон стоит в центре, в темном костюме, темно-синей рубашке и черном галстуке. Его руки скрещены на груди.
— Вы оставляете себе дом, — говорит он.
Но он обращается не ко мне.
Он говорит с Гарреттом Эймсом.
— Я оставляю себе пять лет, — продолжает он. — Как только это время истечет, если стоимость земли не будет оценена как минимум на триста процентов выше вашего первоначального предложения, вы получите ее. Без споров.
Я бросаюсь вперед.
— Нет.
Но они продолжают, как будто меня здесь нет.
— Повтори, — требует Гарретт, указывая на всех присутствующих в комнате. — Повтори это перед всеми ними.
— Без споров, — повторяет Мейкон.
Какого хрена? Он хоть понимает, через что я прошла, чтобы защитить его?
Мейкон переводит взгляд на Джерома Уотсона.
— Перестань на нее пялиться.
Я бросаю взгляд и вижу, как Джером отворачивается от меня.
Гарретт Эймс протягивает руку, и Мейкон пожимает ее; этот жест отнюдь не выглядит дружеским. Они оба знают, что Мейкон не нарушит свое слово. Гарретт просто убеждается, что все это видят.
Через мгновение они уходят, и на лодке остаются только Йегеры.
Я налетаю на Мейкона.
— Что ты наделал?
— Выкупил тебя обратно, — он приподнимает мой подбородок. — Не тебе было себя продавать.
Я качаю головой. Он убрал меня со стола переговоров и вместо этого поставил на кон каждого человека, живущего в Заливе. Как он мог так поступить? Пять лет на то, чтобы повысить ценность земли, — это что-то, но этого может оказаться недостаточно. Что, если у него не выйдет? Я того не стою.
— Где мои брат и сестра? — спрашиваю я.
Он берет сигарету и зажигалку.
— Застилают свои новые кровати и украшают новую комнату.
Мамина художественная комната...
Я пячусь назад, к дверям.
— Я забираю их домой.
— Они и так дома, — он прикуривает сигарету. — У меня есть доверенность. А у тебя?
— Что? — выдыхаю я.
Доверенность. Он мог получить ее только от кого-то из моих родителей.
Он пододвигает ко мне документ по приставному столику. Я подхожу, беру его и читаю, пока он ждет.
Моя мать — доверитель. Она дала ему полномочия действовать от имени Марса и Пейсли в ее отсутствие. Это не значит, что у него над ними опека, но прав у него больше, чем у меня. Я еще не успела уладить этот вопрос со своими родителями.
— Я только что дорого за тебя заплатил, — шепчет он. — Иди сюда.
Сколько денег он заплатил ей за это? Вдобавок к тому, что я вытрясла для нее из отца, моя мама, должно быть, сейчас чертовски неплохо устроилась.
На заднем плане я слышу голос Далласа.
— Весь Залив за нее заплатил.
Я медленно подхожу к Мейкону.
— Сколько? — спрашиваю я его. — Сколько ты ей заплатил?
Дым вьется к потолку, его взгляд прикован к моему.
Я тяну за завязки своей накидки, позволяя ей упасть на пол. Я остаюсь в раздельном купальнике, в котором сегодня днем была на пляже.
— Достаточно, чтобы вы все смогли мной попользоваться?
Его грудь тяжело вздымается; я завожу руки за спину, дергая завязки лифа. Стянув его с себя, я стою посреди комнаты топлес. Парни позади меня замолкают.